В юности Пушкин обожал шампанское и готов был отдать за заветную бутылку с искрометным вином последние гроши

ПОДЕЛИТЬСЯ

Сегодня, 4 августа, – День рождения шампанского. В 1693 году французский монах Пьер Периньон открыл секрет изготовления шампанского.

С праздником Вас, многочисленные любители и ценители вина с волшебными пузырьками.

Кстати, великий русский поэт Александр Пушкин воспел шампанское и нашел для него яркую метафору:

Аи любовнице подобен

Блестящей, ветреной, живой,

И своенравной, и пустой…

В то время не обходились без искристого напитка пирушки золотой молодежи и главные семейные праздники тех, кто принадлежал к высшему свету.

 

Ю. Врублевский. Из серии “Иллюстрации к Пушкину”. 1975 год.

Говорят, что в юности Пушкин обожал шампанское и готов был отдать за заветную бутылку с искрометным вином последние гроши:

…за него

Последний бедный лепт, бывало,

Давал я. Помните ль, друзья?

Его волшебная струя

Рождала глупостей не мало,

А сколько шуток и стихов,

И споров, и веселых снов!

Что ж,  мы расскажем сегодня о любимых напитках  Александра Пушкина. Главное: поэт никогда не искал вдохновения на дне бокала!

************************************

Первый бокал

  • Пушкинисты говорят, что им известна точная дата приобщения Пушкина к алкоголю. 5 сентября 1814 года. В этот день  были именины императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I и занятий в Лицее не было. Лицеисты Иван Малиновский, Александр Пушкин и Иван Пущин сделали гогель-могель с бутылкой рома и стали инициаторами студенческой пирушки, о которой спустя годы Пушкин скажет: “…как Вакху приносили / Безмолвную мы жертву в первый раз”.

ГОВОРЯТ, ЧТО ром был куплен лицейским дядькой Фомой Лысаковским на деньги Пущина. “Я достал бутылку рому, добыли яиц, натолкли сахару, и началась работа у кипящего самовара. Разумеется, кроме нас были и другие участники в этой вечерней пирушке, но они остались за кулисами по делу, а в сущности, один из них, а именно Тырков, в котором чересчур подействовал ром, был причиной, по которой дежурный гувернер заметил какое-то необыкновенное оживление, шумливость, беготню. Сказал инспектору. Тот, после ужина, всмотрелся в молодую свою команду и увидел что-то взвинченное. Тут же начались опросы, розыски. Мы трое явились и объявили, что это наше дело и что мы одни виноваты”.

Дядька Фома лишился хлебного места и был изгнан из Лицея. “Мы кой-как вознаградили его за потерю места”. Инициаторов пирушки наказали: в течение двух недель они стояли на коленях во время утренней и вечерней молитвы. Никакого дальнейшего влияния на их карьеру эта юношеская шалость не имела. С той поры поэт гогель-могелем не баловался. В “Словаре языка Пушкина” это слово не упоминается ни разу! Зато ром и горячительные напитки, приготовленные на его основе (пунш, жженку), Пушкин полюбил.

“На одном кутеже Пушкин побился, будто бы, об заклад, что выпьет бутылку рома и не потеряет сознания. Исполнив, однако, первую часть обязательства, он лишился чувств и движения и только, как заметили присутствующие, всё сгибал и разгибал мизинец левой руки. Придя в себя, Пушкин стал доказывать, что все время помнил о закладе и что двигал мизинцем во свидетельство того, что не потерял сознания. По общему приговору, пари было им выиграно”.

В. Обозная. Пушкин читает стихи. 1977 год.

Без водки!

  • ГОВОРЯТ, ЧТО между 15 и 31 июля 1817 года 18-летний Пушкин попробовал водку. Как это произошло? Юноша, только что выпущенный из Лицея и определенный на службу в Коллегию иностранных дел, посетил в имении Петровское, что в четырех верстах от Михайловского, двоюродного деда по матери – Петра Абрамовича Ганнибала (1742-1826), отставного артиллерии генерал-майора и сына “Арапа Петра Великого”. Именно темнокожий дед приобщил внука к русской водке, а также к наливкам и настойкам домашнего приготовления. Пушкин считал это событие столь важной вехой, что, уничтожив после восстания декабристов свои автобиографические записки, сохранил лоскуток бумаги – обрывок отдельного листа с воспоминаниями о двоюродном деде:

“…попросил водки. Подали водку. Налив рюмку себе, велел он и мне поднести, я не поморщился – и тем, казалось, чрезвычайно одолжил старого Арапа. Через четверть часа он опять попросил водки – и по<втор>ил это раз 5 или 6 до обеда. Принесли <…> кушанья поставили”.

Первый биограф Пушкина Павел Анненков красноречиво комментирует этот бесценный клочок бумаги. “Забавно, что водка, которой старый арап потчевал тогда нашего поэта, была собственного изделия хозяина: оттуда и удовольствие его при виде, как молодой родственник умел оценить ее и как развязно с нею справлялся. Генерал… занимался на покое перегоном водок и настоек, и занимался без устали, со страстью”.

Поклонником водки Пушкин так и не стал.

“Задумаюсь – взмахну руками, / На рифмах вдруг заговорю”. Но не отыскал ни одной “легкой рифмы” для поэтизации “русского хлебного вина” – водки, которую в его время называли простым вином. Пушкин и его ближайшее окружение водкой брезговали. Употребление водки извинительно лишь боевому армейскому офицеру во время похода, но никак не человеку образованному или же претендующему на то, чтобы казаться образованным. Дворянская культура Золотого века ассоциируется с шампанским, но никак не с “хлебным вином”. Вот и в рассказе Льва Толстого “После бала”: “В то время мы ничего, кроме шампанского, не пили; не было денег – ничего не пили, но не пили, как теперь, водку”.

Водка домашнего производства, а также наливки и настойки стали для Пушкина выразительной приметой провинциальной усадебной жизни. Рачительно ведущие хозяйство небогатые помещики не могли себе позволить дорогие импортные вина и обходились своими силами. “Наливок целый строй, кувшины с яблочной водой” и подаваемая гостям в доме Лариных “брусничная вода” – “это ягодные алкогольные напитки слабой крепости”. Впрочем, крепость домашних напитков могла быть в домашних же условиях усилена. Книги по домоводству и поваренные книги XVIII века рекомендовали разбавлять ягодные напитки домашней водкой “по вкусу”. Не возбранялось использовать для этих же целей и “французскую водку”, то есть коньяк.

Как в воду глядели авторы этих книг! Помещику со скромным достатком приходилось думать об импортозамещении дорогого заграничного алкоголя. Именно так и поступал Петр Абрамович Ганнибал.

“ВИНО КОМЕТЫ”

  • ГОВОРЯТ, ЧТО это легендарное шампанское превосходного качества с неповторимым вкусовым букетом из винограда урожая 1811 года. Это было очень дорогое удовольствие. Но в питерском доме камер-юнкера Никиты Всеволодовича Всеволожского (1799-1862) во время собраний основанного хозяином дружеского общества “Зеленая лампа” оно лилось рекой. Камер-юнкер и сослуживец Пушкина по Коллегии иностранных дел был баснословно богат: ему принадлежали заводы, солеварни, лесные и земельные угодья. И Пушкин во время заседаний “Зеленой лампы” мог смело требовать: “Налейте мне вина кометы!”

Членом этого дружеского общества был и поручик лейб-гвардии Гусарского полка Петр Павлович Каверин (1794-1855), известный кутила, повеса и бретёр. Да-да, тот самый Каверин, который по воле автора романа в стихах ждал Евгения Онегина в ресторане Талона, чтобы распить с ним “вино кометы”!

 

ПРО ДЕНЬГИ

  • ГОВОРЯТ, ЧТО наполеоновские войны привели к ощутимому росту цен на импортные вина. Французское шампанское, стоившее в начале 1805 года 3 рубля бутылка, в декабре продавалось уже за 3 рубля 50 копеек. А отечественное Цимлянское в течение года вздорожало с 40 копеек до 1 рубля.

В 1812 году серебряный рубль стоил 4 рубля 20 копеек, а в 1814м – 5 ассигнационных рублей, что вызвало новый виток роста цен на алкоголь. Бутылка шампанского стоила уже от 9 до 12 рублей. Именно по этой причине в начале 1820-х годов небогатые и стремящиеся свести концы с концами Ларины лишь в день именин Татьяны могли позволить подать своим гостям отечественное Цимлянское. Для них это предмет роскоши! Цена пяти бутылок Цимлянского равна годовому оброку одного крепостного мужика. А учитывая число гостей, прибывших к Лариным, купить надо было не менее двух дюжин бутылок.

“Глубокий эконом” Онегин в таких категориях и мыслит и в будний день потчует навестившего его Ленского дорогим шампанским от “Вдовы Клико или Моэта”. И то и другое – 12 рублей бутылка. (Приблизительно 8838 рублей на конец июня 2019 года.)

Золотой век русской дворянской культуры ввел новую моду. Воспетое Пушкиным “шипенье пенистых бокалов”, наполненных шампанским, стало характерной приметой важнейших событий в истории государства Российского. Так праздновали победы русского оружия и отмечали начало нового царствования. С раннего утра 12 марта 1801 года весь дворянский Петербург ликовал после дворцового переворота, стоившего Павлу I жизни. “Пушкин мне рассказывал, что в 6 часов не было ни одной бутылки шампани”. Всё было выпито, и оборотистые столичные торговцы срочно послали за ним в Ригу и Москву.

Не обходились без искристого напитка холостые пирушки золотой молодежи и главные семейные праздники тех, кто принадлежал к высшему свету. Семейство Пушкиных не составляло исключения. Сергей Львович Пушкин, отец поэта, был известен своей чрезвычайной скупостью, которая причудливо уживалась у него с поразительной безалаберностью в денежных делах. Князь Петр Андреевич Вяземский с иронией пишет, при каких обстоятельствах он узнал о предстоящей свадьбе друга:

“Я сей час с обеда Сергея Львовича, и твои письма, которые я там прочел, убедили меня, что жена меня не мистифирует и что ты точно жених. Гряди жених в мои объятья! А более всего убедила меня в истине женитьбы твоей вторая, экстренная бутылка шампанского, которую отец твой розлил нам при получении твоего последнего письма. Я тут ясно увидел, что дело не на шутку. Я мог не верить письмам твоим, слезам его, но не мог не поверить его шампанскому”.

 

Клико, Сотерн и уединенье

 

  • ГОВОРЯТ, ЧТО в юности Пушкин обожал шампанское и готов был отдать за заветную бутылку с искрометным вином последние гроши:

…за него

Последний бедный лепт, бывало,

Давал я. Помните ль, друзья?

Его волшебная струя

Рождала глупостей не мало,

А сколько шуток и стихов,

И споров, и веселых снов!

Во время ссылки в Михайловском он умолял брата прислать ему из Петербурга шампанского. Лицейский друг Иван Пущин знал об этом. Решив навестить ссыльного Пушкина, он предусмотрительно захватил с собой три бутылки Клико. 11 января 1825 года друзья выпили две бутылки за обедом и одну – за ужином, не забыв попотчевать и няню Арину Родионовну. Пушкинские же дворовые довольствовались хозяйской наливкой. “Все домашнее население несколько развеселилось; кругом нас стало пошумнее, праздновали наше свидание”17. В барском доме был запас не только наливок, но и рома. (5 рублей ассигнациями бутылка.) Во время дружеской встречи в Михайловском неожиданно появился игумен Святогорского монастыря Иона, осуществлявший духовный надзор над ссыльным. Пушкин предложил ему чаю с ромом, “до которого, видно, монах был охотник”. Выпив два стакана чаю с ромом, игумен не стал мешать дружеской встрече и уехал. Спустя год Иона дал исключительно благоприятный отзыв о поднадзорном: “ни во что не мешается и живет как красная девка”.

2-3 января 1826 года Пушкин завершил работу над четвертой главой “Евгения Онегина”. В одном из лирических отступлений этой главы поэт признается читателям: шампанское перестало быть его любимым напитком, отныне он предпочитает французские вина из Бордо:

Но ты, Бордо, подобен другу,

Который, в горе и в беде,

Товарищ завсегда, везде,

Готов нам оказать услугу

Иль тихий разделить досуг.

Да здравствует Бордо, наш друг!

Однако поэт отдавал предпочтение не традиционным красным, а белым бордосским винам, а именно благородному Сотерну. (От 2 рублей 50 копеек до 10 рублей за бутылку.) Для приготовления этого экстравагантного вина используют произрастающий на берегах Гароны в 40 км к югу от Бордо перезревший и пораженный маленьким грибком виноград следующих сортов: Семийон, Совиньон, Мюскадель. Грибок вызывает у винограда “благородное гниение”, ягоды приобретают коричнево-фиолетовый цвет, обмякают и сморщиваются, а в них увеличивается содержание сахара. Вино имеет нежно-золотистый цвет, тонкий и нежный вкус: приятная сладость вина уравновешивается кислотой на высоком уровне.

Давая брату Льву ноябре-декабре 1824 года разнообразные поручения, Пушкин просит его прислать “Вина: Сотерн, шампанское. Сыр лимбургский”. Да-да, именно в такой последовательности. Сотерн стоит на первом месте. Это уникальное вино великолепно сочетается с “живым” лимбургским сыром, который так любили сам поэт, плод его фантазии Евгений Онегин и их общий приятель лейб-гусар Каверин. К столу вино можно подать в любой момент обеда или ужина.

Обед довольно прихотливый,

Бутылка светлого вина,

Уединенье, тишина:

Вот жизнь Онегина святая…

И важное уточнение самого автора романа в стихах: “В 4-й песне Онегина я изобразил свою жизнь”.

Последний бокал

  • ГОВОРЯТ, ЧТО Пушкин, став мужем Натальи Николаевны, лишь в исключительных случаях покупал шампанское – не чаще 2-3 раз в год. Он был постоянным клиентом Фердинанда Рауля – владельца винного погреба в Петербурге. Поэт пользовался неизменным кредитом в размере 150-250 рублей, брал вино в долг, частично расплачиваясь за него раз в квартал. Расходы на вино не превышали 40-45 рублей в месяц. “Обычно Пушкины заказывали к столу легкое сухое вино 2 руб. 50 коп. за бутылку. Они покупали примерно раз в неделю 4-5 бутылок такого вина”.

Это были вина из Бордо: белое Сотерн и красное Сен-Жюльен. Иногда покупали Шабли – великолепное белое вино из Бургундии (“Влей в уху стакан Шабли”). Пушкин был большим поклонником испанского хереса, который чаще других крепких вин заказывал у Рауля. Иногда покупал малагу, мадеру и портвейн. Раз в месяц – одну бутылку рома к чаю.

Но в среду, 19 июля 1833 года, за день до крестин старшего сына поэта Александра, у Рауля было куплено 3 бутылки шампанского, бутылка португальского портвейна, 3 бутылки шато-лафита и легкое сухое вино – всего на сумму 62 руб. 50 коп. “Это был самый большой расход на вино, который Пушкин себе позволил в 1833 году”.

24 января 1836 года на обед Пушкиным был приглашен желанный гость – генерал-лейтенант Денис Васильевич Давыдов (1784-1839), легендарный гусар и партизан Отечественной войны 1812 года. В этот день за обедом поэт-партизан и просто поэт, вспомнив пиры своей молодости, тряхнули стариной и выпили 6 бутылок вина – 3 бутылки Сотерна и 3 бутылки Сен-Жюльена. Это была недельная пушкинская норма.

Наталья Николаевна любила шампанское Креман (Crémant) по 12 рублей бутылка, которое в наши дни называют “кремовым” игристым: благодаря легкой карбонизации, напиток почти не покалывает язык и кажется скорее кремовым, чем газированным. Пила она шампанское и по предписанию докторов. Да не покажется это странным в наши дни, но в ту эпоху светские дамы в послеродовой период пили коктейль из белого рейнского вина с шампанским: доктор “смешал рейнвейн с шампанским и лимоном, питье было самое приятное, и это остановило рвоту и умерило кровотечение”. И в каких стесненных обстоятельствах ни находились бы Пушкины, в “Натальин день” (именины Натальи Николаевны) они всегда заказывали у Рауля шампанское. Так было и 26 августа 1836 года, когда было куплено 3 бутылки шампанского на сумму 32 рубля, из них две бутылки Креман. “Это был необычный заказ: за все предыдущие месяцы шампанское покупали лишь один раз – в день Нового года…”.

Это было одно из последних радостных событий в жизни поэта – и он встретил его с бокалом шампанского в руках.

Блажен, кто праздник жизни рано

Оставил, не допив до дна

Бокала полного вина,

Кто не дочел ее романа…

 

PS. В январе рокового 1837 года Пушкины взяли у Рауля 20 бутылок Сотерна, 16 бутылок Сен-Жюльена и 1 бутылку шампанского. Вино было куплено в долг. После смерти камер-юнкера опека погасила его долг владельцу винного погреба в размере 777 рублей.

 

 


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *