Марина ПОДЛЕСНАЯ о книгах из Пушкинской библиотеки

ПОДЕЛИТЬСЯ

Материалы к лекции

музеографа Дома-музея А. С. Пушкина

Марины Владимировны Подлесной

«Книг, ради бога, книг!» (А. С. Пушкин)

Уважаемые ученики и посетители библиотеки им. Иона Крянгэ!

В рамках второго цикла совместного проекта библиотеки, Дома-музея А. С. Пушкина и библиотеки лицея им. Антиоха Кантемира «Пушкин однажды и навсегда» позвольте представить Вам лекцию, в которой мы поговорим о книгах из Пушкинской библиотеки.

Наша встреча названа строкой из пушкинского письма к его брату в Петербург, написанного из ссылки в Михайловское в первой половине ноября 1824 года, в котором он рассказывает о жизни в Михайловском, отношениях с соседками, об удовольствии слушать нянины сказки, об отношениях с правительством и родителями, тоске по сестре и друзьям, наставляет 19-летнего юношу, какие внести правки в текст отданного для печати романа «Евгений Онегин», но нам важны несколько строк, которые красной нитью проходят сквозь все содержание письма. Вот как оно начинается:

«Брат, ты мне пришлешь немецкую критику «Кавказского пленника»? (спросить у Греча) да книг, ради бога книг. Если гг. издатели не захотят удостоить меня присылкою своих альманахов, то скажи Слёнину, чтоб он мне их препроводил, в том числе и «Талию» Булгарина. И в конце письма у Александра Сергеевича снова просьба с восклицательным знаком: «Стихов, стихов, стихов! Conversations de Byron! Walter Scott! это пища души».

Смирившись со своим положением человека, изолированного от друзей и от привычной столичной жизни, Пушкин никак не мог отказаться от необходимости находиться в центре жизни литературной, и с одинаковым рвением и интересом жаждал погрузиться в чтение журналов и работ литературных единомышленников и врагов, книг русских и иностранных писателей.

Уже в Кишиневе у Пушкина была с собой небольшая библиотека, которую он возил «по городам и весям», но к концу жизни личное собрание книг, отражающее разнообразные читательские и творческие интересы Александра Сергеевича, насчитывало больше трех с половиной тысяч томов, при этом, конечно, – это не все книги, которые поэт читал. Мы знаем, что в Кишиневе Пушкин пользовался обширной библиотекой Ивана Петровича Липранди, очень мало брал масонских нравоучительных книг у Ивана Никитича Инзова, зато пользовался библиотекой Гавриила Бэнулеску-Бодони и неизвестного нам грека, помимо тех изданий, которые ему присылали друзья.

Библиотека Александра Сергеевича Пушкина формировалась на протяжении всей жизни поэта и, по словам известного библиографа и историка книги Н. П. Смирнова-Сокольского, являлась «лабораторией мыслителя и учёного».

Истории её сохранения после гибели А. С. Пушкина, библиографическому описанию и восстановлению прижизненного состава посвящены многочисленные работы пушкинистов – историков и филологов.

Как национальное достояние, собрание книг Пушкина было выкуплено в 1906 году у наследников поэта Императорской Санкт-Петербургской академией наук, и положило начало специализированной библиотеке только что учреждённого Пушкинского дома – сегодня он называется Институт русской литературы Российской Академии наук. С этого времени собрание книг Пушкина стало доступным учёным в исследовательских целях.

Читали ли вы в VII главе романа «Евгений Онегин», как воспитанная на французских романах Татьяна Ларина постигала внутренний мир незнакомого ей молодого человека, которого она глубоко полюбила, совершенно не узнав, и потеряла при трагических обстоятельствах? Перечтите эти строки: Таня, побывав в пустом доме Онегина,

просит позволенья
Пустынный замок навещать,
Чтоб книжки здесь одной читать.

XXI

Татьяна с ключницей простилась
За воротами. Через день
Уж утром рано вновь явилась
Она в оставленную сень.
И в молчаливом кабинете,
Забыв на время все на свете,
Осталась наконец одна,
И долго плакала она.
Потом за книги принялася.
Сперва ей было не до них,
Но показался выбор их
Ей странен. Чтенью предалася
Татьяна жадною душой;
И ей открылся мир иной.

XXII

Хотя мы знаем, что Евгений
Издавна чтенье разлюбил,
Однако ж несколько творений
Он из опалы исключил:
Певца Гяура и Жуана
Да с ним еще два-три романа,
В которых отразился век
И современный человек
Изображен довольно верно
С его безнравственной душой,
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданной безмерно,
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом.

XXIII

Хранили многие страницы

Отметку резкую ногтей;
Глаза внимательной девицы
Устремлены на них живей.
Татьяна видит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Онегин поражен,
В чем молча соглашался он.
На их полях она встречает
Черты его карандаша.

Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком.

 
 

 

XXIV

И начинает понемногу
Моя Татьяна понимать
Теперь яснее — слава богу —
Того, по ком она вздыхать
Осуждена судьбою властной:
Чудак печальный и опасный,
Созданье ада иль небес,
Сей ангел, сей надменный бес,
Что ж он? Ужели подражанье,
Ничтожный призрак, иль еще
Москвич в Гарольдовом плаще,
Чужих причуд истолкованье,
Слов модных полный лексикон?..
Уж не пародия ли он?

В Доме-музее А. С. Пушкина в Кишиневе можно увидеть в Онегинском зале не только «уголок Онегина» и «уголок Татьяны», но и полку и витрину с книгами, которые «читали» герои романа…

По любви к чтению, по кругу чтения можно составить представление о том, что для человека важно, что составляет основы его характера, а для Пушкина, конечно, это имеет особое значение, потому что для нас он – маяк, освещающий нам, как и нашим предкам путь, по которому идем мы. Поэтому нам интересно, что Пушкин, жадно предаваясь чтению, оставлял книги в своей библиотеке, чтобы возвращаться к ним снова и снова.

«Прощайте, друзья!», – казал Пушкин предсмертные слова, оглядывая полки своей библиотеки. Как же собирался круг этих друзей в семье поэта?

Тяга к собирательству книг была уже у прадеда Александра Сергеевича по материнской линии – Абрама Петровича Ганнибала, который, по одной из версий, был крещен в Яссах и прибыл к Петру I через молдавскую землю, став его наперсником и секретарем.

Во время поездок с Петром I в Европу Ганнибалу была доверена забота о книгах, которые государь возил с собой. А первые книги, подаренные ему царём, составили основу личной библиотеки прадеда Пушкина, как и книги, приобретённые им в годы учёбы инженерному делу во Франции. В его немалой по тому времени библиотеке были собраны около 350 томов, причём не только издания по военным наукам, математике, географии, но и по философии, истории, была в ней и художественная литература.

После смерти Петра I попавший в немилость Ганнибал был вынужден продать свои книги библиотеке Академии наук. Только в 1742 году ему удалось добиться возвращения сохранившейся там части книжного собрания. В соответствии с «Реестром книгам генерала Ганнибала, кои в 1730 вступили в Императорскую библиотеку, а по возвращении его из ссылки в 1742 году после напечатания каталога, по его требованию, ему обратно отданы» к нему вернулись немногим более 150 томов.

Значительные домашние библиотеки были и у отца Пушкина  Сергея Львовича, и у его дяди Василия Львовича. Даже на портрете отца с любимой собакой Русланом мы можем увидеть книги.

 

А. С. Пушкин, воспитанный в семье с традиционным уважительным отношением к книжной культуре, до конца жизни сохранил пристрастие к книгам. По воспоминаниям его сестры Ольги Сергеевны, будущий поэт «рано обнаружил охоту к чтению, и уже десяти лет любил читать Плутарха или „Илиаду“ и „Одиссею“ в переводе [на французский]…, часто забирался в кабинет отца и читал другие книги; библиотека же отцовская состояла из классиков французских и философов XVIII века».

Крылатыми стали слова поэта из письма брату Л. С. Пушкину, написанного в Кишиневе 21 июля 1822 года: «Чтение — вот лучшее учение».

Составляя программу записок – собственной автобиографии, среди заметок о своем детстве Пушкин записывает: «Охота к чтению».

В романе Ю. Тынянова «Пушкин» писатель рассказывает, что няня Арина Родионовна, благословляя мальчика, тайком положила в его багаж маленькие книжечки из папиной библиотеки, не понимая ценности уникальных миниатюрных раритетов. Так они из библиотеки отца перекочевали в библиотеку дядюшки, который повез племянника в столицу – Петербург для поступления в Царскосельский лицей. А уж библиотека Василия Львовича Пушкина, которая пострадала в огне московского пожара 1812 года, по тем временам вообще считалась уникальной. Ведь многие книги дядюшка лично привез из поездки по Европе! В лицее у Пушкина своих личных книг, возможно, не было, но прекрасная лицейская библиотека, для которой выписывались современные новинки литературы, а также газеты и журналы, всегда была в распоряжении лицеистов, которые ее очень любили.

Биографы относили возникновение у Пушкина стремления собирать книги к периоду ссылки. В стихотворении «Проклятый город Кишинев» Пушкин сетует, что в Кишиневе нельзя найти книгопродавца, хотя лавка, где торговали французской литературой, здесь все же была. Кроме того, мы знаем, что многие друзья присылали Пушкину книги и журналы, которые стали основой его библиотеки.

Пушкин пользовался услугами известных петербургских книготорговцев, был постоянным посетителем книжных лавок и аукционов, выписывал книги из-за границы. Находясь в изгнании, он в письмах просил друзей присылать нужные ему издания. В связи с проводившимся в 1826 году дознанием о возможных связях ссыльного поэта с участниками «злоумышленных обществ» петербургский генерал-губернатор П. В. Голенищев-Кутузов свидетельствовал в объяснительной записке начальнику Главного штаба И. И. Дибичу, что в Михайловское пересылают деньги, вырученные от продажи произведений Пушкина, «или купленные на них книги».

Знавший о книжных увлечениях поэта австрийский посланник граф граф Карл Людвиг Фикельмон, пользовавшийся дипломатическим иммунитетом, в апреле 1835 года подарил А. С. Пушкину «два тома контрабанды» — изданных во Франции сочинений Г. Гейне, запрещённого в России цензурой.

Н. П. Смирнов-Сокольский писал про Пушкина, что «книги он любил больше всего на свете. Книги редкие, старинные, новые, рукописи, архивные документы. Они были его спутниками, друзьями. Он жил всегда в окружении книг. Он их собирал, читал, изучал и, наконец, создавал сам». Личная библиотека для него, по выражению литературоведа-пушкиниста Л. С. Сидякова, – «преимущественно рабо-чая библиотека, подбор книг в которой соответствовал основной направленности творческой деятельности её владельца».

Пушкин с сожалением говорил профессору Московского университета, историку и писателю М. П. Погодину: «Как рву я на себе волосы часто, что у меня нет классического образования, есть мысли, но не на чем их поставить…». Его литературные занятия и исторические исследования требовали добросовестного знакомства с широким кругом источников. Один из современников писал о Пушкине, что он «в Лицее знал один только французский и весьма слабо латинский. После, уже в зрелом возрасте, выучился по-итальянски, по-немецки, по-английски и по-польски, и то в той степени только, в какой это знание было необходимо для чтения великих образцов поэзии и литературы. В самом чтении он отличался тою же быстротою соображения и проницательностью…».

Исследователи считают, что Пушкин в разной степени владел шестнадцатью языками — французским, старофранцузским, итальянским, испанским, английским, немецким, древнегреческим, латинским, древнерусским, церковнославянским, сербским, польским, украинским, древнееврейским, арабским, турецким.

Однако в воспоминаниях слуги И. Н. Инзова баде Тудора говорится, что Пушкин учился у него и молдавскому языку, и составил себе «словарик-тетрадочку», куда записывал молдавские фразы. А рассказ о том, как он слушал на молдавском перевод «Федры» Расина, сделанный Константином Стамати, хорошо известен всем, кто читал воспоминания современников о Пушкине.

В 1856 году Н. Г. Чернышевский писал: «Редко можно встретить человека, который бы прочёл так много книг, как он. Поэтому и не удивительно, что он был одним из самых образованнейших людей своего времени».

Разносторонняя начитанность снискала Пушкину авторитет среди литераторов. В. А. Жуковский особо отмечал, что он «сведущ в иностранной словесности». Н. В. Гоголь, в судьбе которого Пушкин сыграл заметную наставническую роль, говорил, что по его совету «прочёл „Опыты“ Монтеня, „Мысли“ Паскаля, „Персидские письма“ Монтескье, „Характеры“ де Лабрюйера, „Размышления и максимы“ Вовенарга… трагедии Расина и Корнеля… Дал он мне прочесть „Дон Кихота“ по-французски и всего Мольера».

Сын младшего из братьев и сестер Ралли, с которыми часто общался Пушкин в Кишиневе, Замфир Константинович Ралли-Арборе о Екатерине Стамо-Ралли, которая рассказала, но не показала ему письма Пушкина с объяснениями ей в любви, пишет: «Моя старая тетушка до своей смерти так и не читала иных книг, кроме старых французских романов, рекомендованных ей для прочтения еще Пушкиным».

Так что Пушкин не только сам «книжник», но и прекрасный популяризатор современной и классической литературы.

Наибольшее число книжных приобретений поэта пришлось на 1830-е годы, что дало повод Я. И. Сабурову – близкому его знакомому ещё с лицейских времён –  с пошутить по поводу женитьбы Пушкина в 1831 году: «Пусть брак, семья станут лишним томом в его библиотеке материалов – я согласен: она будет лишь богаче и плодотворнее…».

Не мысливший жизни без книг, 29 июня 1831 года Пушкин писал из Царского Села владелице усадьбы Тригорское П. А. Осиповой о своём желании купить находившуюся неподалёку деревню Савкино: «Я бы выстроил себе там хижину, поставил бы свои книги и проводил бы подле моих добрых старых друзей несколько месяцев в году». Литературовед С. Л. Абрамович писала, что в 1833 году он купил более сотни томов не только новинок и переизданий европейских писателей, но и произведений античных авторов: Светония, Тацита, Цицерона и других в новых переводах. После посещения в 1833 году родового имения тёщи в Яропольце Пушкин написал жене Наталье Николаевне Пушкиной: «Я нашёл в доме старую библиотеку, и Наталья Ивановна позволила мне выбрать нужные книги. Я отобрал их десятка три…».

В 1834 году он сообщал жене, что вместе со своим приятелем, страстным библиофилом С. А. Соболевским, приводил в порядок библиотеку и что «книги из Парижа приехали, и моя библиотека растет и теснится». 16 мая 1836 года, по случаю переезда семьи с квартиры на дачу на Каменном острове, Пушкин в письме жене из Москвы беспокоился и о детях, и о книгах: «Что-то дети мои и книги мои? каково-то перевезли и перетащили тех и других?»

Пушкин пополнял свою библиотеку, затрачивая на покупку книг, несмотря на регулярное безденежье, значительные суммы. Один из его близких друзей П. А. Плетнёв писал: «Едва ли кто из наших литераторов успел собрать такую библиотеку, как он… Издерживая последние деньги на книги, он сравнивал себя со стекольщиком, которого ремесло заставляет покупать алмазы, хотя на их покупку и богач не всякий решится». Среди долгов Пушкина, которые после его гибели были оплачены по повелению Николая I за счёт казны, оказались и задолженности книгопродавцам — Ф. Беллизару, Л. Диксону и Н. Фомину на общую сумму свыше 3750 рублей.

Первый биограф Пушкина  П. А. Анненков  отметил позднее, что «превосходная библиотека, оставленная им после смерти, свидетельствует теперь о разнообразии и основательности его чтения».

В соответствии с указанием Николая I менее чем через час после кончины Пушкина кабинет с его бумагами и библиотекой был опечатан. 7 февраля из кабинета были вывезены два сундука с «принадлежавшими покойному бумагами, письмами и книгами в рукописях».

13 февраля 1837 года С. А. Соболевский, получив в Париже известие о смерти поэта и зная о бедственном материальном положении его семьи, обратился к П. А. Плетнёву с предложением поскорее организовать благотворительный публичный аукцион по распродаже книг из библиотеки Пушкина с тем, чтобы «выдавая книги, просматривать, нет ли в них написанного или отдельных записок», сделанных поэтом. Тем не менее, по решению учреждённой по указу Николая I «опеки над малолетними детьми и имуществом А. С. Пушкина» в составе Г. А. Строганова, М. Ю. Вильгорского,

В. А. Жуковского, Н. И. Тарасенко-Отрешкова библиотека из квартиры Пушкина была включена в перечень принадлежавшего ему движимого имущества, книги были разобраны, пересчитаны, упакованы в 24 ящика и оставлены в ведении опеки.

На долгие годы личная библиотека поэта исчезла из поля зрения историков русской культуры. Писатель и литературный критик А. В. Дружинин писал в 1855 году: «Библиотека Пушкина не могла пропасть без следа. Сведения о любимых книгах Александра Сергеевича, изложение его заметок со временем будут собраны…»

Ящики с книгами были отправлены на склад купца Подломаева в подвалах Гостиного двора. Там библиотека хранилась до февраля 1841 года, когда было выкуплено у сонаследников «в собственность малолетних детей А. С. Пушкина» имение Михайловское и было решено «под расписку» отправить туда книги «естественной опекунше» — вдове поэта Н. Н. Пушкиной, чтобы избавить опеку «от излишних расходов по сбережению их».

Библиотека находилась в Михайловском до 1844 года, а после повторного замужества Натальи Николаевны её переправили в Петербург в подвалы казарм Конногвардейского полка, которым до 1853 года командовал П. П. Ланской.

Старший сын поэта А. А. Пушкин в 1861 году временно по семейным обстоятельствам оставил военную службу и перевёз книги в имение своей жены Софьи Александровны (в девичестве – Ланской) в село Ивановское Бронницкого уезда Московской губернии. После продажи усадьбы библиотека временно хранилась в имении Лопасня-Зачатьевское в Серпуховском уезде Московской губернии у родственников семьи.

Директор Московского публичного и Румянцевского музеума, в который А. А. Пушкин передал в 1880 году рукописи поэта, В. А. Дашков написал ему про хранившиеся в усадьбе и пострадавшие от времени книги поэта: «Я усерднейше прошу Вас от имени Музеев передать нам эту библиотеку, в каком бы виде она не была в настоящее время, ибо всё, принадлежавшее гениальному Пушкину, однако, ценно для Музеев. В случае, если библиотека принадлежит уже не Вам, а кому-либо другому, укажите мне способ, которым можно б было спасти её и сохранить для на память потомству».

Но из Лопасни библиотека в начале 1890-х годов была снова возвращена в Ивановское, после того, как имение выкупил внук поэта — А. А. Пушкин, ставший уездным предводителем бронницкого дворянства. Библиотека находилась там до 1900 года, когда по договорённости между Академией наук и А. А. Пушкиным книги для ознакомления были отправлены в Петербург. В октябре 1901 года президент Академии наук великий князь Константин Константинович обратился к владельцу книжного наследия с официальной просьбой оставить книжное собрание на постоянное хранение в Русском отделении академической библиотеки, но согласие было получено только на временное хранение книг, что по крайней мере позволило продолжить работу по приведению их в порядок и описанию.

В 1905 году библиотека была заложена собственником с обязательством возвратить деньги кредитору в феврале 1906 года. В связи с угрозой перехода книг в частные руки, А. А. Пушкин согласился на их продажу Академии. 21 апреля 1906 года Николай II подписал высочайшее повеление о приобретении библиотеки с тем, чтобы она «по сооружению в Санкт-Петербурге отдельного здания для Пушкинского Музея вошла бы в состав такового, как собственность государственная».

Приобретение в 1906 г. библиотеки А. С. Пушкина положило начало книжным, мемориальным и рукописным собраниям Пушкинского Дома, который с годами преобразился в Институт русской литературы.

В 1953 году личное собрание книг поэта, с учётом его историко-литературной ценности, было выделено из общей библиотеки в самостоятельный Пушкинский фонд. 3569 томов, как национальное достояние, переданы в архивохранилище Рукописного отдела Института русской литературы (ИРЛИ РАН), обеспечивающего их регулярное обследование и проведение реставрационно-восстановительных работ.

А. С. Пушкин не был библиофилом в полном смысле этого слова — цели его собирательства книг отражали интерес к творческой работе над определёнными темами. Он не оставил каталога своей библиотеки.

Через две недели после кончины поэта началась разборка книг и бумаг в его кабинете. Первые несколько дней этим занимался хорошо знавший Пушкина А. А. Краевский, который пригласил на помощь писателя И. И. Панаева и этнографа И. П. Сахарова. Завершение описи библиотеки, проводившейся под наблюдением Н. И. Тарасенко-Отрешкова, опека поручила писателям Ф. Н. Менцову  и барону А.Вельс- бергу, владевшему иностранными языками.

27 июня 1837 года один из опекунов — граф М. Ю. Виельгорский — сообщил Санкт-Петербургской дворянской опеке, что во исполнение её указания «оказавшейся в квартире Пушкина библиотеке составлена особая подробная опись».

Опись на двадцати трёх нумерованных листах, содержавшая 1287 названий книг и засвидетельствованная двумя посторонними наблюдателями — статским советником П. А. Вяземским и коллежским асессором П. И. Тарасенко-Отрешковым — оставалась неизвестной исследователям до конца первой четверти XX века, когда она была обнаружена пушкинистом П. Е. Щеголевым. Перечень книг был составлен в несколько приёмов, без сплошной порядковой нумерации книг. Некоторые экземпляры были включены в перечень дважды. Из-за небрежности описания не во всех случаях были точно определены даже ключевые библиографические характеристики изданий: имя автора, точный заголовок, дата и место издания. Известный литературовед Э. Г. Герштейн писала, что имя Н. И. Тарасенко-Отрешкова связано с обвинением в «недобросовестном хранении библиотеки» Пушкина, а по свидетельству дочери поэта, Натальи Александровны, часть книг библиотеки была им украдена и распродана.

В конце 1890-х годов, в ходе подготовки материалов к планируемому академическому изданию сочинений поэта, академик Л. Н. Майков узнал от А. А.  Пушкина о сохранившейся библиотеке его деда и выступил с инициативой её научного изучения. В июле 1900 года в Ивановское по поручению Академии наук был направлен его сотрудник Б. Л. Модзалевский, но к разборке и составлению каталога сохранившихся книг он смог приступить только после того, как ящики с ними 1 октября 1900 года были доставлены в Петербург.

Уже первые итоги его работы подтвердили, что библиотека «представляет собой несомненное значение в смысле чисто научном, служа показателем литературных интересов поэта, заключая в себе подбор книг (в количестве до 4000 томов), свидетельствующий о тщательности и глубине изучения занимавших его вопросов, зачастую с собственноручными его заметками…».

Начатое Б. Л. Модзалевским в 1900 году исследование библиотеки оказалось очень трудоёмким и только в 1910 году оно завершилось публикацией Отделением русского языка и словесности Императорской академии наук тщательно подготовленного алфавитного каталога — сначала в сборнике «Пушкин и его современники», а затем и отдельным изданием. Описание каждой книги содержало подробные библиографические данные с указанием её формата, числа ненумерованных и нумерованных страниц, наличия гравюр, карт, надписей, пометок и экслибрисов.

В каталоге были приведены сведения о 1 522 наименованиях книг (3560 томов), распределённых Б. Л. Модзалевским по разделам:

— книги на русском языке (№ с 1 по 444);

— российские альманахи (№ с 445 по 457);

— российские журналы и газеты (№ с 458 по 529);

— книги на иностранных языках (№ с 530 по 1505);

— журналы на иностранных языках (№ с 1506 по 1522).

В предисловии к каталогу автор писал, что «многих книг, вне всякого сомнения бывших у Пушкина, в ней не оказалось». В библиотеке поэта, например, не было вышедшего в 1830 году полного собрания законов Российской империи в 45 томах, присланного Пушкину в подарок Николаем I. Исчезла из библиотеки знаменитая французская энциклопедия (Encyclopédie, ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et des métiers) в 35 томах (1751—1780), составленная под редакцией Д. Дидро, которой знакомый поэта И. Е. Великопольский в 1828 году погасил свой карточный проигрыш Пушкину.

Доскональный подход Б. Л. Модзалевского к каталогизации библиотеки в дошедшем до него виде одновременно высветил и сложность определения подлинного её состава при жизни владельца:

«Если бы даже и включить в каталог библиотеки Пушкина список книг, несомненно бывших у него, но теперь в библиотеке не находящихся, то, конечно, и такой „исправленный и дополненный“ каталог не представил бы нам всего, что имел когда-то Пушкин в своей библиотеке. С другой стороны, даже при наличности той или иной книги в каталоге нельзя с полною достоверностью сказать, что она принадлежала безусловно к составу библиотеки поэта (если, конечно, не носит ясных, положительных признаков такой принадлежности), а не попала в неё со стороны при тех случайностях, которым она подвергалась и о которых было говорено выше».

В 1934 году его сын, Л. Б. Модзалевский, продолжая работу отца, сравнил каталог с обнаруженной П. Е. Щеголевым описью книг в «Деле № 2 по недвижимому и движимому имуществу, оставшемуся после смерти А. С. Пушкина». Благодаря этому ему удалось доказать, что подавляющее большинство включённых в каталог книг входили в прижизненную библиотеку Пушкина. Им были выявлены расхождения между двумя документами — в библиотеке, приобретённой Пушкинским Домом, отсутствовали 187 названий книг, перечисленных в описи опеки, но, с другой стороны, в каталоге Б. Л. Модзалевского были 278 названий книг, которые отсутствовали в описи опеки. Обнаруженные Л. Б. Модзалевским факты показали, что из этих 278 книг 35 «имеют несомненные следы принадлежности их Пушкину». Вместе со Львом Борисовичем Модзалевским в рукописном отделе работал молодой человек – Борис Алексеевич Трубецкой, который после блокадного Ленинграда, эвакуации работал в Кишиневе, стал первым директором кишиневского Дома-музея А. С. Пушкина.

Состав пушкинской библиотеки характеризовал разносторонность читательских интересов поэта. Из 1522 включённых Б. Л. Модзалевским в каталог названий — только 529 на русском языке. Большая часть книг — на четырнадцати иностранных языках, главным образом французском.

На некоторых книгах сохранились сделанные рукой поэта надписи — «А. Пушкин».

Среди самых представительных разделов библиотеки были:

– изящная словесность (фр. les belles-lettres), к трём отделам которого (общему, поэзии и прозы) отнесены 113 названий на русском языке и 352 названия на иностранных языках;

– драматические произведения, (соответственно, 24 и 68);

– народная словесность, (соответственно, 9 и 18);

– история литературы и теория словесности, (соответственно, 18 и 61);

– история, (соответственно, 155 и 222);

– языкознание (51 название).

Кроме того, в библиотеке были выделены разделы:

– философия;

– богословие и история церкви;

– география, путешествия, этнография, современные описания государств и

– статистика;

– юриспруденция;

– естествознание и медицина;

– альманахи;

– периодические издания;

– смесь — лечебники, месяцесловы, письмовники, песенники, поваренные книги, руководства к играм, разные описания и прочие.

В числе приобретённых Пушкиным изданий были очень редкие экземпляры. Самые старые из них — два художественно оформленных тома «Божественной комедии» Данте Алигьери на французском языке, вышедшей в Париже в 1596—1597 годах.

К редчайшим относится книга «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева первого издания 1790 года, которое было уничтожено по указанию Екатерины II. Как «самый ценный», пушкинский экземпляр под № 1 был включён библиофилом Н. П. Смирновым-Сокольским в список 13 известных сохранившихся книг этого издания. На книге стоит владельческий автограф Пушкина и его надпись: «Экземпляр, бывший в тайной канцелярии. Заплачен двести рублей».

В одном из двух принадлежавших Пушкину экземпляров издания русских летописей «Летописец Руской от пришествия Рурика до кончины царя Иоанна Васильевича» сохранились закладки, связанные с интересом поэта к сюжетной линии памятника древнерусской литературы — «Слова о полку Игореве». В библиотеке были почти все известные к тому времени издания и переводы «Слова о полку Игореве». Полно представлены книги русских писателей XVIII века, а также писателей-современников, многие книги которых с дарственными автографами. На английском издании 1826 года произведений Байрона, подарке польского поэта Адама Мицкевича, его надпись: «Байрона Пушкину преподносит почитатель обоих А. Мицкевич».

Значительное место занимали в собрании книги, связанные с работой поэта над историей Петра I и восстания Пугачёва, которой были посвящены последние годы жизни Пушкина и которая была связана с «приобретением важнейших сочинений, относящихся к этим эпохам, имеющихся в русской и иностранной литературе», причём он покупал не только печатные, но и старинные рукописные книги, стоившие значительно дороже. А. И. Тургенев писал о его «начитанности о России, особенно о Петре и Екатерине, редкие, единственные… Никто так хорошо не судил русскую новейшую историю: он созревал для неё и знал и отыскал в известность многое, чего другие не заметили».

Сохранилось в библиотеке изданное отдельной брошюрой «Донесение Следственной комиссии 30 мая 1826» по делу декабристов, ставшее редким уже в 1830-х годах. Пушкинист С. Я. Гессен установил, что сведения из него были использованы поэтом при написании десятой главы «Евгения Онегина».

Книги Пушкина — одновременно и соучастники познавательной работы их владельца, и источники для исследователей методов его творческих поисков  ведь они сохранили закладки, эмоциональные и критические пометки внимательного читателя и «духовного труженика»: Хранили многие страницы Отметку резкую ногтей…

Свидетельством разнообразия интересов поэта оказалась и книга А. Д. Петрова «Шахматная игра». В его библиотеке этот учебник был в двух экземплярах, при этом один из них с автографом автора.

Автографы на книгах из пушкинского собрания интересны как филологам в качестве свидетельств для анализа литературных мотиваций творчества поэта, так и биографам в виду фиксации в них фактов его жизни.

К числу немногих сохранившихся с детской поры изданий относится двухтомник басен Лафонтена (Париж, 1785) на французском языке, подаренный С. Л. Пушкиным, направлявшим читательские интересы детей, дочери Ольге с его пометкой — «à ma chère Olinka» ( «моей дорогой Оленьке»).

На шмуцтитуле сохранилось рукописное напутствие из французского критика Лагарпа: «Il ne faut pas louer La Fontaine, il faut le lire, le relire et le relire encore» («Лафонтена не нужно хвалить, его нужно читать, перечитывать и снова перечитывать»). В 1811 году сестра отдала книгу уезжавшему из Михайловского в лицей брату, который по рассеянности забыл её дома. На обороте титульного листа второго тома осталось карандашная приписка: «Ce livre appartenoit à Olga Pouchkinne, maintenant il est [donné?] par elle à Alexandre Pouchkinne pour son propre amusment au licée, mais par malheur, il l’a oublié sur la table» ( «Эта книга принадлежала Ольге Пушкиной, теперь она передана ею Александру Пушкину для развлечения в лицее, но к несчастью, он забыл ее на столе»). Книга оказалась в его личной библиотеке только через шесть лет, когда Пушкин по окончании лицея приехал в усадьбу к родителям и написал на последней странице первого тома — «ce 13 juillet 1817, à Michailovskoy» («13 июля 1817 в Михайловском»).

Археолог Александр Формозов, говоря об образованности Пушкина, отмечает, что в его библиотеке хранились труды натуралистов Ж. Бюффона, П. Лапласа, Ж. Кювье.

Последними купленными Пушкиным книгами были первый том парижского издания 1835 года «О демократии в Америке» А. Токвиля, «Ключ к Истории царства Российского Н. М. Карамзина» П. М. Строева и «Месяцеслов на 1837 год».

Написанием в январе 1837 года материалов к «Заметкам при чтении „Описания земли Камчатки“ С. П. Крашенинникова», по мнению исследователей, «прервалась литературная деятельность поэта».

27 января (8 февраля) 1837 года — перед дуэлью — Пушкин последний раз распорядился книгой из личной библиотеки. Он успел написать детской писательнице А. О. Ишимовой, которую просил перевести для «Современника» несколько произведений английского поэта и драматурга Барри Корнуолла: «Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на Ваше приглашение. Покамест честь имею препроводить к Вам Barry Cornwall. Вы найдёте в конце книги пьесы, отмеченные карандашом, переведите их как умеете — уверяю Вас, что переведёте как нельзя лучше». Книга с пометками Пушкина была обнаружена только в 1934 году в библиотеке П. А. Плетнёва и включена в книжное собрание поэта.

Те из вас, кто был в музее в Санкт-Петербурге на набережной Мойки, 12, да и в Доме-музее А. С. Пушкина в Кишиневе видели в экспозиции книги из пушкинской библиотеки, но это не оригиналы, а дубликаты пушкинских книг.

Сотрудники фонда редкой книги московского Государственного музея А. С. Пушкина на основе каталога Б. Л. Модзалевского комплектуют дубликат личной библиотеки поэта. Уже подобраны около 700 названий, что составило более 2500 экземпляров печатных изданий. Известным собирателем дубликатов изданий, составлявших личную библиотеку Пушкина, был актер МХАТа и кино, библиофил Иван Михайлович Кудрявцев  (1898—1966), собрание которого передано в музейные фонды с. Михайловского.

В Доме-музее А. С. Пушкина в Кишинёве можно увидеть некоторые из этих книг  в экспозиции Пушкинского Домика – например  книга древнеримского поэта Овидия, на столе комнаты поэта, в музее есть также достаточно большая коллекция книг на французском языке.

Современные библиотековеды проводят исследования в двух научных направлениях: библиотечном, связанным с изучением общественных библиотек, и книговедческом, нацеленным на изучение личных библиотек — «визитных карточек хозяина», по образному выражению академика Д. С. Лихачёва. Исследование личного книжного собрания как творческой «лаборатории» владельца одновременно открывает особенности современных ему общественных настроений, проявляющихся и в отношении к книге.

В соответствии с Национальной программой сохранения библиотечных фондов РФ с целью «сохранения в интересах настоящих и будущих поколений библиотечных фондов Российской Федерации, являющихся одной из важнейших составляющих духовного и материального богатства, культурного и информационного потенциала нации» библиотека Института русской литературы Российской Академии наук (Пушкинский Дом), основой которой стало книжное собрание А. С. Пушкина, в числе 26 фондодержателей Санкт-Петербурга включена в реестр «Книжные памятники-коллекции» Общероссийского свода книжных памятников. В кишиневском музее нет пушкинских меморий, но есть дубликаты пушкинских книг.

Изучению истории и состава пушкинской библиотеки посвящены работы многих литературоведов-пушкинистов.

Историк литературы В. А. Мильчина писала: «Не всё, что Пушкин читал, использовалось им непосредственно в стихах или в прозе; но всё, что он читал, образовывало фон, на котором стихи и проза создавались, и потому представляет интерес, даже если не стало прямым источником ни для одного пушкинского произведения».

Мы иногда не задумываемся, что также как и Пушкин читали, например «Робинзона Крузо» Даниэля Дефо или басни Ивана Андреевича Крылова, но сегодня я попрошу вас заглянуть на полки своих библиотек, взять в руки томик Пушкина и насладиться любимыми произведениями, а если их нет в вашей личной библиотеке:  в Кишиневе есть множество бесплатных общественных библиотек, среди которых – старейшая детская библиотека, когда-то носившая имя А. С. Пушкина, эстафету от которого принял другой сказочник – Ион Крянгэ.

 


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *