“И пока богатые русские все пытаются выгородить и здесь себе особую территорию, покупая личные аппараты ИВЛ, все еще не понимая чего-то главного, на пустынной площади святого Петра молится в полном одиночестве Папа Римский Франциск”.

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

Художник Катя МАРГОЛИС: ВЕНЕЦИЯ. Карантинные хроники. День 21-22-й

  • Вечерние пустые города не так пусты, как утренние. Вечером свет фонарей, редкие шаги, случайные голоса, запах жареной рыбы, музыка и смех из раскрытых окон сплетаются в ткань прежней жизни и заштопывают зримые дневные прорехи. Утром все иначе. Только косые лучи солнца и птичье разноголосье. Если б ноги не ощущали твердь мостовой, то закрыв глаза, можно было б легко представить себя в весеннем лесу.
    Впрочем и вечером, стоит выйти из узкого калле и оказаться на площади, как только далекий собачий лай и тишина —словно, оказался где-то в деревне поздней ночью и лишь за околицей лают псы.

При скудности событий чувства обостряются. На фоне монотонно повторяющегося белого листа (ох, зачем я опять его заполнила так плотно — думаю я каждый раз, откладывая кисть или ложась спать и давая себе слово в следующий раз быть осмотрительнее) каждая деталь выразительнее. Дай ей слово. Привязанная , как и мы, карантином лодка, расскажет о своих путешествиях по лагуне, о тихих заводях и островах. Когда-то мы вместе ездили в дальнюю рыбацкую хижину, которая теперь пустует. Взгляд устает от камня, но никакие передвижения сейчас невозможны. Ах, как там все цветет сейчас. Ковер маргариток, лиловатые болотные травы, сливовое дерево, гранат. Но если закрыть глаза, все можно вернуть.

Закончив домашние дела, я выхожу босиком на воображаемое крыльцо, завариваю чай с мятой и сажусь на ступеньки или на траву. Я смотрю, как солнце просвечивает через рыбацкие сети, как медленно встает из-за края облаков горная гряда Доломитов. Вдали на мели в утреннем неясном свете садятся болотные птицы Мерно звонит колокол- я знаю его по голосу: Санта Катерина. И острие колокольни Бурано, аккуратно воткнуто в игольницу острова на горизонте. Все можно починить, заштопать, вернуть. На днях мне приснилась бабушка. Я выхожу с собакой, заворачиваю за мраморный угол церкви Сан Видал, а навстречу она, озорно всплескивает руками: ну вот, хотела, Катюша, тебя порадовать — приехала сюрпризом!

В этой внутренней камере обскуре в перевернутом времени памяти живут лица, образы, звуки, но особенно запахи. Днем мы видим. Вечером слышим. Но запахи живут сами по себе. Идеальная машина времени. Стоит раскрыть книгу, достать старое платье или ветру принести случайный запах с канала.

Ты здесь, мы в воздухе одном,
Твоё присутствие, как город…

Как много оказалось растворено в воздухе. Ведь не только вирус бродит воздушно-капельными путями. Как нынешние странные времена сумели выбить застаревшую пыль из всех привычек и слов. Из общественных конвенций и культурных стереотипов. Заново конденсировать на запотевшие от дыхания (sic!) зеркала, наедине с которыми мы остались, языковые и зрительные клише.

В нашем дворике пробиваются первые нарциссы. Раньше они соблюдали социальную дистанцию, но теперь расплодились и цветут, как попало. Из Конельяно привезли лимонное дерево и гиацинты — дочь увидела в Инстраграм клич о помощи: мы не можем распродать цветы и растения, а убивать их рука не поднимается — покупайте за копейки, мы сами вам все доставим.

Идея доставки понемногу овладевает умами. Прежде в нашем пешеходном городе она совершенно не приживалась. Помню, давным давно пара моих юных друзей студентов в поисках подработки решили начать такой стартап и расклеили объявления о доставке продуктов на дом пожилым людям, которым трудно ходить по мостам. Для убедительности в объявлении были их фотографии с сумками. Пару дней была полнейшая тишина. Потом позвонил мужской голос и спросил, не хочет ли девушка попозировать ню, он, де, художник. Больше звонков не было.

Но теперь пакеты с продуктами, горшки цветов и разноцветные фрукты, вальяжно расположившись в ящиках и корзинах, заменили собой туристическое разнообразие пассажиров гондол и такси. Впрочем, кассирша в супермаркете продолжает жаловаться, что одни и те же старушки, несмотря на запреты, мольбы и предложения помощи упорно продолжают ходить в привычный магазин по несколько раз на дню. Что поделать -в определенном возрасте повторяемость и незыблемость установленного порядка, как корсет или спасательный жилет— держит жизнь на плаву. Отними это – и возможно, не вирус, так просто пустота заберет жизнь. В эту дилемму упираются рано или поздно все родные стариков: свобода или безопасность. В нее же упирается и современность.

Общий итальянским жертвам за все время эпидемии перевалил вчера за 10.000. Это за месяц. Большую часть заплатила и продолжает платить несчастная Ломбардия. Вчера это
Бюллетень выходит каждый день в 18.00. https://www.corriere.it/…/coronavirus-italia-92472-casi-pos… Интернет в этот час еле тянет. А вот про китайскую статистику есть серьезные сомнения – подсчеты говорят, что реальная цифра отличается от официально объявленной китайскими властями чуть ли не в 10 раз: 42.000 https://www.corriere.it/…/coronavirus-pile-urne-cinerarie-d…

Пик ожидается на будущей неделе. В Венето есть хрупкая тенденция на уплощение кривой, хотя и тут счет растет. В исторической Венеции медленнее, чем в других городах. В реанимации по-прежнему 7, а в общем отделении больницы San Giovanni e Paolo пациентов стало даже меньше. Хуже всего сейчас в Вероне. Но в целом количество сделанных тестов и изолирование кластеров зараженных дает свои результаты. На сегодня в Венето сделано более 80.000 тестов. Чтобы представлять себе масштабы: 21 февраля, в пятницу были обнаружены очаги в маленьких городках Codogno и Vo’, и сделано 12 тестов, на следующий день страна уже оплакивала Adriano Trevisan, жителя Эуганских холмов, первую жертву коронавируса. Вчера в Венето сделано 1.200 тестов. Теперь благодаря помощи из Голландии и новой технологии удастся довести это число до 13.000 в день. Кроме того, нам обещают прибытие 550.000 так называемых kit для самостоятельного использования в домашних условиях — это не аналог теста, а скорее, нечто похожее на тест беременности только по крови — определение наличия в крови антител и тем самым говорит о том, переболел ли уже ваш организм.

Навстречу мне из сумерек с продуктовой тележкой, тяжело дыша и переваливаясь, возникает моя соседка напротив – “вдова Лучетта”, как ее называют на нашей улице. Бывшая светская красавица, ближайшая подруга девушки из известной венецианской семьи, как говорят, послужившей отчасти прототипом “Прощай, оружие” Хэммингуэя , она и сейчас славится некоей экстравагантностью и несносным характером. Когда еще был жив наш кот Менелао, которого Лучетта обожала и всячески привечала, правда именуя то Агамемноном, то Пталомеем ,я попала в ее фаворитки и каким-то чудом там и осталась. За эти годы Лучетта успела перепортить отношения почти со всеми остальными соседями. Лучетта останавливается на расстоянии и пытается отдышаться. Всякие предложения помощи величественно отвергает, но поговорить не против. “Какие молодцы русские! Прислали помощь. И пусть газеты пишут, что хотят, про Путина. Я всегда была di sunistra! (левых убеждений).”

Я не спорю. За эти годы я приучила себя не закипать от упоминания итальянского коммунизма, особенно в старшем поколении. Вспоминаю смешной рассказ подруги: когда ее будущий муж-швейцарец, отлично говоривший по-русски, пригласил ее на ужин для решительного объяснения, в рассказе о своей семье он особенно напирал на то, что отношения между его отцом и матерью осложнились, когда отец стал ходить налево. В разных вариантах он повторил “ходить налево” несколько раз за вечер и подруга уже напряглась, подумав, не пытается ли ее суженый таким образом намекнуть ей о своей генетической ветрености. Но все оказалось проще и выяснилось в следующей же фразе: “так вот, когда мой отец стал левым и пошел в коммунисты”. Так налево ходили и ходят огромное число детей из хороших европейских семей. Кажется, Черчиль сказал: кто не был молодости левым не имеет совести, а кто им остался не имеет мозгов. Поиграв в 68-й год, они вернулись в свои гнезда и в семейные предприятия, оставив от всего марксизма пылкие воспоминания юности и сохранив неприкосновенную собственность, какое-то благополучие и историческое ощущение солнечной непрерывности итальянской жизни без катастроф и революций. Что я буду объяснять им? Тем более, сейчас. Мы с Лучеттой стоим на расстоянии трех метров друг от друга, вдыхаем общий венецианский вечер и выдыхаем незначащие слова. Но сейчас любое общение целительно.

Общий воздух — наверное, еще одно самое ошеломительное осознание современности. Все разговоры о загрязнении окружающей среды, о смогах, самолетных выбросах, облаков пыли вдруг переместились в личный вдох и выдох. В непосредственность тела. Макро стало микро. И наоборот.

И пока богатые русские все пытаются выгородить и здесь себе особую территорию, покупая личные аппараты ИВЛ, все еще не понимая чего-то главного, на пустынной площади святого Петра молится в полном одиночестве Папа Римский Франциск. Гигантская фреска. Белая птица на огромном сине-лиловом пространстве площади, города и мира. Папа говорит о буре и лодке.

“Вечером того дня сказал им: переправимся на ту сторону.” (Мк 4,35). Вот уже много недель нам кажется, что спустился вечер. Что плотная тьма заняла наши площади, улицы и города: что эта тьма теперь хозяйка наших жизней, что она наполнила все оглушающей тишиной и печальной пустотой, на пути которой замирает все: она в воздухе, она в наших движениях, о ней говорит наш взгляд. Мы перепуганы и потеряны. Как евангельских учеников нас застала врасплох яростная буря. И мы ощутили себя все в одной лодке, такие хрупкие и потерянные, но одновременно очень важные, ценные, необходимые, призванные грести вместе <…> В этой лодке … мы оказались все <,,,> и вдруг заметили, что не можем никуда плыть дальше каждый сам по себе, но только вместе”
https://www.vaticannews.va/…/papa-francesco-omelia-testo-in…

Для людей, выросших в тоталитарных странах и получивших прививку анти-коллективизма из первейшего опыта, идея общности и муравейника взаимозависимости особенно трудна. Полшага до возвращение в ненавистное прошлое. Но все же переправиться на тот берег хотят все.

И расставленные через равные промежутки сваи дней на предзакатной глади лагуны обозначают этот путь.

#VENEZIAкарантинныехроники


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *