“Эта пандемия моментально превращает любое место в пандемониум. Мильтону такое придумать было б не под силу”.

ПОДЕЛИТЬСЯ

C каждым днем все сложнее читать карантинные хроники из Венеции художника Кати Марголис. Они потрясают своей трагичностью. Но нам нужно читать эти записки, потому что страшная болезнь уже поселилась в нашем доме тоже.

***

“Потерянный рай прежней населенной жизни повсюду сменился раем почти монастырским. Или адом. Кому как”

***

ВЕНЕЦИЯ. Карантинные хроники. День 17.

  • Они плыли и крякали. Утиное многоточие по серебристо-ребристой поверхности канала. Буквы расплывались. В глазах тоже уже немного рябило от многочасовой работы перед экраном. Онлайн жизнь и работа требовали срочного выхода оффлайн. Его же требовал и пес.

Глупость состояла в том, что потратив много часов на текст для одного журнала и уже дописав его, я перечитала письмо редактора и с ужасом обнаружила, что вместо 5000 слов от меня , оказывается, требовалось всего лишь 5000 знаков. Примерно в 6 раз меньше. Карантинные растяжения и деформации стали приобретать пугающие масштабы. “Такое в моей 15-летней практике работы впервые” — отозвался на мое сообщение ошеломленный редактор. А я-то недоумевала о скромности предложенного гонорара, но, поразмыслив, решила, что времена непростые и от работы отказываться нельзя.

Открыв новости, я увидела, что итальянское правительство обсуждает проект указа о продлении запрета на передвижения и прочих карантинных мер до …31 июля. В глазах еще больше потемнело. За окнами тоже. Я решительно взяла поводок и мы вышли на улицу.

Ветер гонял пустоту по свинцовой мостовой. Дома натянули маски ставней на окна.. Ни души. Ничто не напоминало о том, что у Венеции сегодня день рождения. Только двое полицейских обходили дозором площадь.

В кармане задребезжал телефон. Это звонил папа. Я делюсь нашим итальянским трагическим бюллетенем (вчерашняя надежда на спад эпидемии не оправдалась и в графе “умершие” сегодня снова чудовищная цифра в 743 ) , а папа — неутешительными сводками с американского континента. В Нью-Йорке ситуация стремительно приближается к итальянской. А в Вашингтоне в Национальном Институте Здоровья США, где он руководит одной из лабораторий, заболел его сотрудник. К счастью, болезнь прошла легко, но все остальные коллеги на карантине. Исследования по вирусологии остановлены из-за вируса.
Эта пандемия моментально превращает любое место в пандемониум. Мильтону такое придумать было б не под силу.

Потерянный рай прежней населенной жизни повсюду сменился раем почти монастырским. Или адом. Кому как. Как говорил владыка Антоний Сурожский, ад и рай, вероятно, одно и то же место: представим себе меломана на концерте классической музыки. Он слышит райские звуки. А рядом с ним сидит кто-то ничего не смыслящий в музыке и не любящий ее — ему этот концерт покажется сущим адом. Теперь решает вирус.

Во вчерашнем выпуске “Венецианского Декамерона” Альберто Того Фей рассказывал историю венецианки Арканджелы Таработти, автора трактатов 17-го века Inferno и Paradiso Monacale “Монашеский Ад и Рай”, по-новому перефразирующих Божественную Комедию Данте (возможно, был еще и Purgatorio (Чистилище), но эта книга не сохранилась. Отданная насильно в 13-летнем возрасте в монастырь из-за своей хромоты (и тем самым невозможности быть выданной замуж), она сначала неистово протестовала, а затем посвятила свою жизнь борьбе за права женщин. В 17-м веке, когда богословы еще вполне всерьез обсуждали наличие у женщин души, она писала о том, что имей женщины те же возможности образования, что и мужчины, они бы достигли не меньшего. “Женщина – это не просто специя к мужчине,” – говорила она.

Город стал скитом. Кажется, идеальней Поста он еще не видывал. Но и странней Пасхи, с закрытыми церквями, видимо, тоже.

Мы как раз обходим церковь Santa Maria del Giglio, на котором причудой архитектора Джузеппе Сарди , желавшему угодить заказчику вместо обычных фигур святых вылеплены очертания городов (Задар, Кандия, Падуя, Рим, Корфу и Сплит), к которым имело отношение семейство Барбаро.
Эти слепки пустых городов поражают сейчас по-новому. Что-то помпейское есть и в них, и в зияющих пустотах нынешней городской жизни. В закрытых барах и магазинах, в тишине площадей без детей и прохожих, в закрытых церквях и в безмолвии улиц. Словно слепцы, мы ощупываем контуры этих пустот, пытаясь узнать в них свою прошлую жизнь и одновременно прикоснуться к будущему.

Каждый барельеф сродни тем помпейским гипсам, которые придумал делать археолог Джузеппе Фиорелли в 1863 году, когда с объединением Италии и водворением нового правительства на юге страны он был назначен возглавлять раскопки. Истлевшие под слоями окаменевшего пепла и лавы тела давно превратились в пустоты. Но достаточно было просверлить с поверхности отверстие и залить эти пустоты гипсом, чтобы получить точный слепок.
Залить бы и эти. Но не гипсом, а живой водой.

Спритц тянет меня куда-то к задам театра Ля Финише и поднимает лапку у самого артистического входа.

А потом выплыли они — процессия из четырех уток. То ли мать с подросшими детьми, то ли просто злостные нарушители карантина, собравшиеся вчетвером вопреки всем правительственным указам. Торжественно прокрякав небольшую арию, они медленно удалились за сцену сегодняшнего дня.

Дома я прочла, что введены новые санкции за нарушения режима ограниченных перемещений — штрафы теперь от 300 до 4000 евро, но что все же предложение про карантин до 31 июля не было принято. Впрочем, утки были уже далеко.

#VENEZIAкарантинныехроники


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *