«Весна, весна, пора любви…». В доме-музее А. С. Пушкина расцвели гиацинты

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

Материал подготовила Марина ПОДЛЕСНАЯ, музеограф Дома-музея А.С.Пушкина в Молдове:

Продолжаем тему весны в Доме-музее А. С. Пушкина. В середине марта возле Домика Пушкина, как именуют в народе заезжий дом купца Наумова, в котором когда-то остановился Поэт сразу по приезде в Кишинев, расцвели гиацинты.

 

На столе в комнате Пушкина в этом доме лежит томик Овидия. Эту книгу Пушкин первой попросил у своего друга Ивана Петровича Липранди, ее же вернул последней. К судьбе Овидия не раз приравнивал свою судьбу опальный Поэт. Как же связаны между собой белые и фиолетовые цветы, когда-то подаренные мне друзьями, пока радующие своим цветением и душистым ароматом только дежурных сотрудников, и книга ХIХ века из экспозиции музея?

 

Именно в книге Овидия «Метаморфозы», которую Пушкин с удовольствием читал, пересказаны многочисленные мифы Древней Греции, среди которых и миф о Гиацинте. Сегодня в наш рацион вошли новые полезные, в том числе совершенно экзотические блюда, например, ценители фигуры с удовольствием потребляют спаржу. Вот к этому семейству спаржевых и относятся расцветшие в музее ароматные красавцы. Да, гиацинт имеет пол – именно мужской. Название цветка происходит от древнегреческого мифа о спартанском принце Гиацинте, которого случайно убил Аполлон во время игры в метание диска. Из крови принца якобы и появился этот первоначально пурпурный цветок.

 

 

 

Русское имя Акинф, Иакинфий, как и многие русские имена, имеет греческое происхождение. Хиакинф, Гиакинф, Гиацинт – спартанский царевич, который, как описывают древнегреческие мифы, отличался невероятной красотой. В него влюбился бог света, покровитель искусств Аполлон. Но во время соревнований – игры в метание диска – упавший из-за туч снаряд угодил в лицо царевичу, мгновенно убив его.

Мы помним сказку Пушкина «О попе и о работнике его Балде», где герой грозит бесенку:

Вылез бесенок: “Полно, мужичок,
Вышлем тебе весь оброк –
Только слушай. Видишь ты палку эту?
Выбери себе любимую мету.
Кто далее палку бросит,
Тот пускай и оброк уносит.
Что ж? боишься вывихнуть ручки?
Чего ты ждешь?” – “Да жду вон этой тучки:
Зашвырну туда твою палку,
Да и начну с вами, чертями, свалку”.
Испугался бесенок да к деду,
Рассказывать про Балдову победу.

Для Пушкина в сюжете проскальзывает мысль, что в небесах можно кого-то задеть, чего пугаются даже черти, а у Овидия боги настолько приземлены, что живут совершенно как смертные с их любовью-нелюбовью, бедами и печалями. Порой герои мифов так реалистичны, что им даже подыскивают наряду с мифологической, реальную родню. Наиболее популярная версия мифа о Гиацинте называет его родителями спартанского царя Амикла и дочь Лапифа Диомеду. По другим источникам он был отпрыском царя Эбала либо сыном фессалийца Пиера и музы Клио.

 

В музее есть потрясающая бронзовая фигурка Клио, записывающая стилом историю в скрижалях. Ну, а Вашему вниманию предлагаем историю, записанную Овидием и прочитанную в нашем Домике Пушкиным, историю об Амиклиде – сыне Амикла, которого Овидий тут же называет Эбалидом – сыном Эбала, историю, пропетую Орфеем в кипарисовой роще:

 

Лирою лег­кой теперь зазву­чу. Буду отро­ков петь я —
Неж­ных любим­цев богов, и дев, что, пылая напрас­но,
Кару в безумье сво­ем навлек­ли на себя любо­стра­стьем

В оные дни небо­жи­те­лей царь к Гани­меду фри­гий­цу
Стра­стью зажег­ся; и вот изо­брел он, во что́ пре­вра­тить­ся,
Чтобы собою не быть; ника­кой ста­но­вить­ся иною
Пти­цею сан не велел, — лишь его же нося­щей перу­ны.
И не помед­лил: рас­сек заем­ны­ми кры­лья­ми воздух

И Или­а­да унес, — он доныне его вино­чер­пий
И, хоть Юно­на мрач­на, пода­ет Все­дер­жи­те­лю нек­тар.

Так же тебя, Ами­к­лид, Апол­лон посе­лил бы в эфи­ре,
Если б туда посе­лить раз­ре­ши­ли печаль­ные судь­бы.
Выход доз­во­лен иной — бес­смер­тен ты стал. Лишь про­го­нит

Зиму вес­на и Овен водя­ни­стую Рыбу засту­пит,
Ты появ­ля­ешь­ся вновь, рас­пус­ка­ясь на стеб­ле зеле­ном.
Более всех ты отцом был воз­люб­лен моим. Пона­прас­ну
Жда­ли вла­ды­ку тогда — зем­ли сре­дото­чие — Дель­фы.
Бог на Эвро­те гостил в то вре­мя, в неукреп­лен­ной

Спар­те. Ни стре­лы уже у него не в поче­те, ни лира;
Сам он себя поза­был; носить готов он тене­та
Или при­дер­жи­вать псов, бро­дить по Хреб­там непри­ступ­ным

Лов­чим про­стым. Свой пыл пита­ет при­выч­кою дол­гой.
Был в то вре­мя Титан в середине меж ночью гряду­щей

И ото­шед­шей, — от них нахо­дясь в рас­сто­я­нии рав­ном.
Ски­ну­ли пла­тье дру­зья и, мас­ля­ным соком оли­вы
Лос­нясь, гото­вы уже состя­зать­ся в мета­нии дис­ка.
Пер­вый мет­нул, рас­ка­чав, по про­стран­ству воздуш­но­му круг свой
Феб, и пред ним обла­ка разде­ли­лись от тяже­сти кру­га;

Вре­ме­ни мно­го спу­стя, упа­да­ет на твер­дую зем­лю
Тяжесть, паде­ньем явив соче­та­нье искус­ства и силы.
Неосто­рож­ный тогда, люби­мой игрой воз­буж­да­ем,
Круг подо­брать поспе­шил тена­ри­ец. Но вдруг содрог­нул­ся
Воздух, и с креп­кой зем­ли диск пря­нул в лицо тебе пря­мо,

О Гиа­цинт! Поблед­не­ли они оди­на­ко­во оба —
Отрок и бог. Он в объ­я­тия взял осла­бев­шее тело.
Он согре­ва­ет его, оти­ра­ет пла­чев­ные раны,
Тщит­ся бег­ство души удер­жать, тра­ву при­ла­гая.
Все пона­прас­ну: ничем уж его исце­лить невоз­мож­но.
Так в оро­шен­ном саду фиал­ки, и мак, и лилея,
Еже­ли их над­ло­мить, на стеб­ле пожел­тев­шем остав­шись,
Вянут и долу свои отяг­чен­ные голо­вы кло­нят;
Пря­мо дер­жать­ся нет сил, и глядят они маков­кой в зем­лю.
Так непо­дви­жен и лик уми­раю­щий; силы лишив­шись,

Шея, сама для себя тяже­ла, к пле­чу при­к­ло­ни­лась.
“Гиб­нешь, увы, Эба­лид, обма­ну­тый юно­стью ран­ней! —
Феб гово­рит. — Эта рана твоя — мое пре­ступ­ле­нье.
Ты — моя скорбь, погуб­лен ты мной; с моею дес­ни­цей
Смерть да свя­жут твою: тво­их похо­рон я винов­ник!

В чем же, одна­ко, вина? Так, зна­чит, виной назы­вать­ся
Может игра? Так может виной и любовь назы­вать­ся?
О, если б жизнь за тебя мне отдать или жиз­ни лишить­ся
Вме­сте с тобой! Но меня роко­вые свя­зу­ют зако­ны.
Веч­но ты будешь со мной, на устах неза­быв­ших пре­будешь;

Лиры ль кос­нет­ся рука — о тебе запо­ют мои пес­ни.
Будешь ты — новый цве­ток — мои сто­ны являть начер­та­ньем.
После же вре­мя при­дет, и слав­ный герой заклю­чит­ся
В тот же цве­ток, и про­чтут лепест­ком сохра­нен­ное имя”.
Так гово­рят Апол­ло­на уста, пред­ре­кая прав­ди­во, —

Кровь меж­ду тем, что, раз­лив­шись вокруг, мура­ву запят­на­ла,
Кро­вью уже не была: бли­ста­тель­ней чер­ве­ни тир­ской
Вырос цве­ток. У него — вид лилии, если бы толь­ко
Не был баг­рян у него лепе­сток, а у лилий — сереб­рян.
Мало того Апол­ло­ну; он сам, в изъ­яв­ле­нье поче­та,

Сто­ны свои на цвет­ке начер­тал: начер­та­но “Ай, ай!”
На лепест­ках у него, и явст­вен­ны скорб­ные бук­вы.
Спар­те позо­ра в том нет, что она роди­ла Гиа­цин­та;
Чтут и доныне его; что ни год, по обы­чаю пред­ков,
Сла­вят тор­же­ст­вен­но там Гиа­цин­тии — празд­ник весен­ний.

 

В честь Аполлона и Гиацинта, культ которого слился с культом Аполлона, проводились крупнейшие спартанские празднества Гиакинфии. Они отражали веру в природный круговорот жизни и смерти. Позднее, благодаря «Метаморфозам» Овидия легенда проникла в европейскую культуру и в гомосексуальную субкультуру, в частности. Не стоит заимствовать из античности то, что время оценило, как ступень к гибели общества, но вычеркивать, забывать эти ступени, конечно же не стоит, как не стоит, по мнению Пушкина, иметь другую историю, нежели история наших предков.

Мифология – литература долитературных времен. И ее страницы также интересны, как и современные повести и романы.

В античных мифах о Гиацинте говорится о том, что благодаря необычайной красоте в него влюбились поэт Фамирис или Тамирид, бог света Аполлон и бог ветра Зефир или Борей. Царевич предпочел Аполлона. Однажды, когда влюбленные соревновались в метании диска, Зефир, ревновавший юношу, направил ветер так, чтобы диск попал ему в лицо.  Аполлон не смог спасти своего возлюбленного, и тот умер у него на руках. По воле бога из крови Гиацинта выросли цветы-«гиацинты», на багровых (либо пурпурных) лепестках которых можно увидеть знак восклицания  «ай-ай» обозначавший предсмертный стон юноши (либо горестный плач Аполлона) или буквы-инициалы Аполлона и Гиацинта («A» и «Ὑ»).

 

Не вдаваясь в литературные и культурологические интерпретации мифа, отметим что культ Гиацинта, по мнению ученых, относится к догреческой балканской культуре  в которой Гиацинт, по-видимому, являлся растительным божеством умирающей и воскресающей природы; культ этого бога, в свою очередь, сформировался из древнего фетишистского почитания цветка. Само имя Гиацинта имеет негреческое происхождение, на что указывает суффикс «-nth».

Известный культуролог, историк и исследователь античности А. Ф. Лосев предполагает, что поклонение этому богу круговорота жизни и смерти могло включать в себя человеческие жертвоприношения, намёк на что он видит в мифах о принесении в жертву дочерей некого Гиацинта из Афин и царя Эрехтея. Первые упоминания о данном божестве относятся к VIII веку до н. э. Позднее (VII—VI век до н. э.) культ Аполлона ассимилировал и вытеснил религиозное поклонение Гиацинту. В какой-то момент образы Аполлона и Гиацинта слились в один образ умирающего и воскресающего существа. Потом бог Аполлон низвел божество Гиацинта до уровня героя, который стал считаться его спутником. А единый образ умирающего и воскресающего божества вновь распался на более светлую фигуру воскрешающего Аполлона и более мрачную фигуру убиваемого Гиацинта.

При этом образ хтонического существа Гиацинта превратился в упорядоченную и преображенную стихию (цветок).

Не напоминает ли это цветы мэрцишора, расцветающие с пробуждением, воскресением природы, которые цветут только на Балканах – в Молдове, Румынии и Болгарии?

Культ Гиацинта как образа круговорота жизни и смерти в природе напоминает аналогичный культ Адониса, религиозным центром которого был ахейский город Амиклы рядом со Спартой, резиденция царя Тиндарея и его супруги Леды. Интересно, что по одной из версий Леда снесла яйца от близости с Зевсом-лебедем, а по другой – нашла под цветком гиацинта яйца, которые снесла богиня Нимезида. Из них появились Кастор, Полидевк и Прекрасная Елена, погубившая Трою.

В 1814 году юный А. С. Пушкин пишет кантату – песню, посвященную древнегреческой Леде. В нежном возрасте юношу влекут к себе эротические мечтанья:

ЛЕДА
(КАНТАТА)

Средь темной рощицы, под тенью лип душистых,
В высоком тростнике, где частым жемчугом
Вздувалась пена вод сребристых,
Колеблясь тихим ветерком,
Покров красавицы стыдливой,
Небрежно кинутый, у берега лежал,
И прелести ее поток волной игривой
С весельем орошал.

Житель рощи торопливый,
Будь же скромен, о ручей!
Тише, струйки говорливы!
Изменить страшитесь ей!

Леда робостью трепещет,
Тихо дышит снежна грудь,
Ни волна вокруг не плещет,
Ни зефир не смеет дуть.

В роще шорох утихает,
Все в прелестной тишине;
Нимфа далее ступает,
Робкой вверившись волне.

Но что-то меж кустов прибрежных восшумело,
И чувство робости прекрасной овладело;
Невольно вздрогнула, не в силах воздохнуть.

И вот пернатых царь из-под склоненной ивы,
Расправя крылья горделивы,
К красавице плывет — веселья полна грудь,
С шумящей пеною отважно волны гонит,
Крылами воздух бьет,
То в кольцы шею вьет,
То гордую главу, смирясь, пред Ледой клонит.

Леда смеется.
Вдруг раздается
Радости клик.
Вид сладострастный!
К Леде прекрасной
Лебедь приник.
Слышно стенанье,
Снова молчанье.
Нимфа лесов
С негою сладкой
Видит украдкой
Тайну богов.

Опомнясь наконец, красавица младая
Открыла тихий взор, в томленьях воздыхая,
И что ж увидела? — На ложе из цветов
Она покоится в объятиях Зевеса;
Меж ними юная любовь, —
И пала таинства прелестного завеса.

Сим примером научитесь,
Розы, девы красоты;
Летним вечером страшитесь
В темной рощице воды:

В темной рощице таится
Часто пламенный Эрот;
С хладной струйкою катится,
Стрелы прячет в пене вод.

Сим примером научитесь,
Розы, девы красоты;
Летним вечером страшитесь
В темной рощице воды.

Интересна античная живописная традиция изображения Гиацинта верхом на летящем лебеде – не связано ли это с возвращением перелетных птиц, а не только с традицией божественного апофеоза? Белое крыло лебедя – летящая тарелка, убившая Гиацинта, чья кровь пролилась и стала цветком…

 

В Амиклах располагалась знаменитая колоссальная статуя Аполлона, на троне которого было изображено праздничное шествие Гиа­цинта на Олимп. Спартанцы, завоевавшие ахейцев, считали, что в основании скульптуры находилась могила Гиацинта. Во время праздников в помещение под статуей входили через медную дверь и там на особом алтаре приносили жертвы Гиа­цинту ещё до жертвоприношений Аполлону.

В спартанской колонии Тарент в Италии находилась также культовая могила Аполлона-Гиацинта, что отражает представления периода слияния фигур двух богов. В городе Книд в Малой Азии поклонялись Артемиде «Иакинфопитательнице», культ которой предположительно указывает на почитание рождения древнего Гиацинта. Месяц Гиакинфий (др.-греч. Ὑακίνθιος) отмечался на Родосе, Косе, Калимносе, Крите, в Ферах, Византии и других местах, но был это не март, когда в нашем музее расцвели гиацинты, а последний месяц лета.

Трёхдневные торжества праздника в честь слившихся воедино Аполлона и Гиацинта, по словам самой популярной энциклопедии – Википедии «начинались в самый длинный день месяца Гекатомбеон (июль—август). Первый день был траурным, его посвящали смерти Гиацинта, олицетворявшей высыхание растительности жарким летом. В это время приносили жертвы умершим, и, вероятно, постились. На второй день начинались торжества. Это время посвящалось Аполлону, который ассоциировался с расцветом производительных сил природы. Празднования включали надевание торжественных нарядов, хождение в гости, пиршества, пение, игру на музыкальных инструментах (кифаре и авлосе), танцы, исполнение пеанов, соревнования хоров, скачки и другие развлечения. Отмечать праздник разрешалось даже рабам. Участники украшали себя венками из плюща и гиацинтов, проходило торжественное шествие».

И тут хочется сильно усомниться в истинности энциклопедических знаний. Гиацинты – не летние цветы. Они цветут весной, и подтверждение этому нынешняя музейная красота. Значит, как это бывает у победителей, культ одного бога заменили культом другого, один праздник подменил другой.

«В это время также приносились многочисленные жертвы. Значение этого праздника было настолько велико, что спартанцы возвращались отмечать его даже во время войны. Ради этого они однажды заключили перемирие на сорок дней с месинийским городом Эйра, а возобновленный договор с Афинами предполагал ежегодные почётные делегации афинян на Гиакинфии в Спарту, а спартанцев — на Дионисии в Афины. Сочетание траура и последующих торжеств во время Гиакинфий символически отображало круговорот жизни и смерти в природе».

И все же Википедия признает, что «Некоторые исследователи предполагают, что Гиакинфии приходились на май и знаменовали переход от юной зеленой весны к сухому знойному лету и созреванию плодов, или переход от мертвой зимы к цветущей весне».

Эти празднества отмечались ещё во времена Римской империи. Ранние христиане (например, Климент Александрийский) критиковали миф о Гиацинте. А мы, оставляя простор литературным и гендерным критикам, несколько слов скажем о горестных выкриках, буквы которых, как имена Гиацинта и Аполлона – Yakin – Ὑάκινθος  и  Ἀπόλλων – писатели видели в соцветиях гиацинта.

 

Во Франции один из городов в центре виноделия Шампани дал название линейке шампанских вин. Посёлок на месте этого города был известен уже во времена галло-римлян в 344 году под названием вилла Агеиуса, но после несколько раз менял свое название, ныне называясь Aÿ-Champagne. Забавно, что политически этот центр весь ХХ век был на стороне Коммунистической партии Франции. А в русской культуре Аи связывается со сложившимся в русской поэзии первой половины XIX в. литературным символом свободы и молодости, чему мы находим свидетельства у П. А. Вяземского в стихотворении 1814 г., обращенном «К партизану-поэту» (конечно же, Д. В. Давыдову, «Давыдов, баловень счастливый…»)

 

Друзьям ты не по чину мил!

Спеши в объятья их без страха

И, в соприсутствии нам Вакха,

С друзьями здесь возобнови

Союз священный и прекрасный,

Союз и братства и любви,

Судьбе могущей неподвластный!..

Где чаши светлого стекла?

Пускай их ряд, в сей день счастливый,

Уставит грозно и спесиво

Обширность круглого стола!

Сокрытой в них рукой целебной,

Дар благодатный, дар волшебный

Благословенного Аи

Кипит, бьёт искрами и пеной! –

Так жизнь кипит в младые дни!

Так за столом непринуждённо

Родятся искры острых слов,

Друг друга гонят, упреждают

И, загоревшись, угасают

При шумном смехе остряков!

В лицее Денис Давыдов был безмерно популярен. В архиве канцлера Александра Горчакова сохранилась первая элегия Давыдова того же 1814 года, переписанная рукой юного Пушкина (интересно, что напечатана эта элегия была лишь в 1821 г., когда Пушкин жил в Кишиневе). В этом же 1814 году после смерти первого директора В. Ф. Малиновского ребята пробуют алкоголь, заканчивается эта история с «гогелем-могелем», в составе которого было не легкое аи, а крепкий ром, тем, что Пущин, Малиновский и Пушкин были наказаны…

 

В романе «Евгений Онегин», начатом в Кишиневе, Александр Сергеевич Пушкин  сетует:

К Аи я больше не способен;

Аи любовнице подобен

Блестящей, ветреной, живой,

И своенравной, и пустой…

Но ты, Бордо, подобен другу,

Который, в горе и в беде,

Товарищ завсегда, везде…

Так, даже стоны бедного Гиацинта тоже стали своеобразным символом, для России не просто символом любви, но любви к свободе.

Среди растений гиацинтов один из известных видов называется Пушкиния. Назван он не в честь нашего великого поэта, но в честь его дальнего родственника Аполлоса Аполлосовича Пушкина (1760-1805), сына Президента Берг-коллегии (ведомства горного дела, в которую позже входил и М. В. Ломоносов) графа Аполло́са Эпафроди́товича Мусина-Пушкина (1725—1771) — русского чиновника и литератора из рода Мусиных-Пушкиных.

В стихотворении «Моя родословная» Пушкин говорит и о своих знатных родственниках:

Я грамотей и стихотворец,
Я Пушкин просто, не Мусин,
Я не богач, не царедворец,
Я сам большой: я мещанин.

Но и Мусины-Пушкины, не кичась своим столбовым дворянством, умели трудиться, засучив рукава. В 1802 году Аполлос Аполлосович Мусин-Пушкин изъявил желание «пожертвовать приятной жизнью пользам любезного отечества» и продолжить начатое его отцом дело изыскания руд богатых металлов. Он отправился в недавно присоединённую Грузию для минералогических и ботанических исследований в качестве главноначальствующего над горными производствами на Кавказе. По итогам геологических изысканий его экспедиции в 1800—1803 гг. в Академию наук попало большое собрание камней и минералов с их описаниями. После переговоров с грузинскими правителями к России перешли существующие разработки полезных ископаемых, а также организована работа монетного двора на Кавказе.

Мусин-Пушкин умер во время пребывания в Тифлисе, не оставив потомства в браке с княжной Анной Николаевной Голицыной, внучкой фельдмаршала М. М. Голицына, но оставив о себе добрую память.  Князь Иван Долгорукий в своём «Капище» посвятил нечто вроде эпитафии покойному, с которым в молодости он был «хорошо знаком: вместе разыгрывали разные роли, живали в одном месте, одним кумирам поклонялись». По словам Долгорукого, это был «человек придворный», который «нашёл конец свой там, где ожидал учёной славы»: «Лучше бы продолжал играть комедии и, может быть, он ещё и теперь наслаждался бы физическими благами; зато он не боится уже так, как я, каменной болезни и не предан докторами в аренду лихим аптекарям. Нет худа без добра. Худо умереть рано, а иногда и того хуже жить запоздавши.»

Михаил Иванович Адамс, бывший с Мусиным-Пушкиным в Грузинской экспедиции и описавший около 50 видов растений, назвал в честь него прекрасный цветок, который, возможно, видел его родственник-поэт Александр Сергеевич, путешествовавший в компании семейства Раевских по тем же местам ровно 200 лет назад.

Пушкиния (Puschkinia) – луковичное растение подсемейства Гиацинтовые (Hyacinthaceae) семейства Спаржевые (Asparagaceae). Ее часто называют карликовым гиацинтом или диким гиацинтом. Природные места обитания этого цветка – влажные местности в горах Ирана и Кавказа, для нас это цветок комнатный или садовый.

Вот бы к нашему музейному «букету» гиацинтов добавить и этот цветок!

 

 


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *