“В разгар весны на солнышке этот карантин и беда кажется куда более призрачным, чем по вечерам, когда мы открываем страшные сводки”

ПОДЕЛИТЬСЯ

Художник Катя Марголис живет в Италии. Мы продолжаем публиковать ее записки из карантина.

***

Катя МАРГОЛИС, художник: “Сидя по домам, мы сохраняем другим жизни”

 

ВЕНЕЦИЯ. Карантинные хроники. День 13-й.

  • “Не доверяйте итальянскому минздраву, не выходите в маске и в резиновых перчатках — обязательно надевайте ещё штаны и рубашки! Меня вот, например, никто не предупредил”.
    Шутки множатся.
    “Оставь надежду всяк из дома выходящий »— новый плакат, вывешенный кем-то за окно. С сегодняшнего дня в Венето домашний режим становится еще строже. За самовольное покидание карантина, если подтвержден положительный тест на вирус — грозит до 12 лет. Запретили пробежки и прогулки дальше, чем на расстоянии 200 метров от дома. Не успела я подумать сегодня утром, встретив с десяток запыхавшихся новоявленных спортсменов из числа жителей окрестных переулков, за которыми прежде никаких особых физкультурных подвигов замечено не было, что побочным результатом этой эпидемии станет оздоровление нации, как Gazzettino принесла новые неутешительные новости. Оно и понятно — в разгар весны на солнышке этот карантин и беда кажется куда более призрачным, чем по вечерам, когда мы открываем страшные сводки. Вчера 427 смертей. Сегодня 627… Общее количество умерших в Италии с начала эпидемии превысило китайские цифры.
    Nec Babylonios temptaris numéros…
    Снова и снова.

Соблюдая дистанции, мы сокращаем расстоянья. Сидя по домам, мы сохраняем другим жизни. Дальнее становится ближним. Высокое спускается к повседневности. Отпадает ненужное, становясь насущным. Феррари теперь будет производить аппараты ИВЛ (https://www.curioctopus.it/…/coronavirus:-ferrari-mettera-a…) , а высокая мода займется производством медицинских масок (https://video.repubblica.it/…/coronavirus-da…/355855/356422…)

На выбеленной утренним туманом, а затем проглаженной мартовским солнцем площади Санто Стефано — стерильная тишина. Я уже почти привыкла к ней, как и к изумрудной праздности вод Большого Канала. И 104 ступеньки моста Академии я уже почти привыкла отсчитывать в одиночестве. В этот раз навстречу знакомая дама из общества “Amici della Fenice” – как всегда элегантна в синем платье, с перламутровыми бусами – так удачно гармонирующими с ее медицинской маской. Обменявшись краткими новостями об онлайн трансляциях их мировых оперных театров, мы раскланиваемся. Перила моста навощены и пропитаны свежей олифой. Когда еще выдастся случай это сделать, не создавая многолюдные пробки. Власти города не теряют время даром.

Не теряют его и горожане. Кто-то красит дверь, кто-то смолит лодку, кто-то моет окно. В соседнем маленький мальчик старательно поливает из пульверизатора сморщенную примулу на подоконнике. Делает он это явно уже не первый раз только за сегодняшний день. Чем-то надо заняться. Примула крепится, но терпит. Наконец в окне появляется мать и забирает сопротивляющегося сына. – Хватит лить воду! И брызгаться
-Ну мама , ты сама все время все моешь и обрызгиваешь.
Возразить нечего. Проходящий как раз мимо сосед окликает мать победно демонстрирует матери приобретенный флакон с очередной волшебной жидкостью для дезинфекции всего и вся.

Интересно, сколько людей и без того не вполне психически уравновешенных окончательно свихнется на этой эпидемии. Листая посты фейсбука иной раз думаешь, что наряду с вирусологами сейчас остро требуются психологическая помощь. А, может, и психическая. И не только онлайн.

Вот обрюзгший гражданин в вапоретто вдруг вынимает из кармана тряпичную куклу, а из другого – маленькую керамическую кофейную чашечку — и начинает поить куклу, что-то бормоча себе под нос, что “В этом городе люди ни о чем не заботятся” . Накануне на рассвете, выйдя с собакой, я встретила растрепанную женщину и с испитым лицом и растрепанными волосами, словно сошедшую с картин Тулуз-Лотрека. Она шла медленно в дырявых колготках, поблескивая голыми пятками, руках она несла пару изящных сапог на шпильках и что-то пела.

Чем теснее ограничения, тем больше ищешь просторов. Если уж с чистого листа, то больших форматов. Как еще передать эту золотистую пустоту. Но бумага кончилась. Да и моя разоренная ноябрьской высокой водой мастерская все еще непригодна для работы, украденные “добровольцем Марко” деньги на ремонт, естественно, теперь уж тем более никто не сможет возместить https://www.facebook.com/100001139226342/posts/2630138820367400?d=n&sfns=mo
. Остается надеяться, что хотя бы не наживается на новой беде. В первые дни эпидемии газеты пестрили заметками о псевдо-медиках с бейджиками, ходивших по домам стариков парами и предлагали “экспресс-тест на новый вирус” – пока один делал “тест”, другой обчищал квартиру. Теперь о них не слышно. Думаю, что в карантинных странах сейчас небывалое падение преступности. И, боюсь, неизбежен рост и домашнего насилия. Трудно представить себе миллионы семей, запертых в квартирах без возможности уйти куда-то.

С каждым днем все теплее. Скоро можно будет работать в садике. Как же нам повезло с ним https://m.facebook.com/photo.php?fbid=443295119051792&id=100001139226342&set=a.110291362352171
Вокруг лаврового деревца кружат два шмеля. Муравьи повылезали из щелей между кирпичами, которыми вымощен наш дворик. Тоже что-то делают и переоборудуют. Скоро можно будет начать сажать зелень, цветы. Может, стоит и помидоры — кто знает, что будет. Рисовать, писать, читать, подрезать виноградную лозу, сажать помидоры. Такая маленькая Италия на нескольких квадратных метрах. Культура — этимологически земледелие — возвращается к своим корням. Впрочем, в Италии эта связь и так осталась неразрывна.

Я иду обратно мимо закрытого музея Академия. Интересно, а как переживают карантин запертые там картины? Что сейчас делают шумные застолья Веронезе, е процессии Карпаччо, многолюдные полотна Тинторетто? Соблюдают дистанцию в метр? Или ушли в невидимое? Интернет наводнен изображениями пустой раковины, из которой не рождается ботичеллиевская Венера и опустевшим столом Тайной Вечери Леонардо. Наверное, есть картины экстраверты, а есть интроверты. Вот Мадонне Беллини, наверняка, все равно, смотрит ли кто-то на нее, пока она склонилась над своим Младенцем. И молчаливая беседа Sacra Conversazione идет своим чередом. Джон Берджер где-то заметил: Painting is a prophecy of itself being looked at . (“Картина пророчество о самой себе увиденной”)
Пока что карантин безжалостно заменил prophecy на memory.

Когда мне было лет шесть, папин друг, физик, поставил меня в тупик, спросив « а как ты думаешь, отражается ли что-то в зеркале, когда ты в него не смотришь?». Я потеряла покой. Дни напролёт я придумывала хитроумные эксперименты с незаконными тайными съемками маминым фотоаппаратом на вытянутой руке и тому подобные уловки, чтоб ответить на этот главный философский вопрос моего детства.

О роли наблюдателя и его влиянии на наблюдаемое говорено немало и в науке, и в искусстве. Но возможность передать теперешний пустынный пейзаж, так очевидно неспособный обойтись без людей и без которого так же очевидно не могут обойтись сотни тысяч не формальных жителей, а виртуальных венецианцев, любящий этот город по всему миру — солнечные блики на внутренней арке моста, дробные тени и отражения, плеск воды и крики чаек, — сделали сегодня этот вопрос совершенно несущественным.
Video ergo sum (“Я вижу — значит, я существую”). Video ergo est. (“Я вижу — значит это есть”). А если это вижу я, то значит, мои глаза могут стать и чьими-то еще.

Снова 104 ступеньки моста.
Снова залитая солнцем безлюдная площадь.

А дома дочери встречают меня радостной новостью.
-Мам! Пришла бумага –целая упаковка!

Нет, не туалетная, как можно было бы подумать по нынешним приземленным временам.
Акварельная.

#VENEZIAкарантинныехроники


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *