Михаил ЛУПАШКО, директор Дома-музея Пушкина: “Сергей Есенин – заложник времени и жертва эпохи…”  

ПОДЕЛИТЬСЯ

Михаил ЛУПАШКО, директор Дома-музея Пушкина: “Сергей Есенин – заложник времени и жертва эпохи…”

 

  • Буквально за несколько дней до отречения царя Николая перед его семьей выступал поэт, которому волей эпохи выпало стать выразителем всех ее противоречий, метаний, жестокостей, надежд и разочарований. Именно 19 февраля Сергей Есенин читал свои стихи супруге самодержца, дочерям и придворным. В ту пору поэт служил рядовым в составе команды санитарного поезда. Благоговел ли Есенин перед «августейшими» особами? Это вряд ли. Скорее всего, молодому выходцу из глубинки, попавшего в салон императрицы по протекции «крестьянского певца и поэта» Николая Клюева было приятно осознавать интерес к своему творчеству со стороны высочайших особ.

В феврале 2018 года исполнилось 100 лет с начала революционных событий в столице Российской империи Петрограде, ставших прологом Октябрьской социалистической революции и повлекших крушение самодержавной монархии дома Романовых. Объективными факторами революционного взрыва стали катастрофическое положение государства, вовлеченного в мировую войну. Бедствия и неурядицы на фронте и в тылу, неспособность самодержавия отвечать на вызовы эпохи стали катализаторами широкого недовольства народных масс, миллионы которых были вооружены и одеты в солдатские шинели.

В 20- числах февраля 1917 стихийное недовольство рабочих окраин Петрограда поддержанное гарнизоном столицы выплеснулось на проспекты. Кризис острейшим образом обнажил все противоречия российского общества той поры. Главным из которых было существование много-миллионной крестьянской массы населения, при отсутствии права на владение главным средством производства в сельском укладе жизни – землей. Земельные владения помещичьей аристократии и царского двора были огромны. Прирост населения в сельских местностях то есть на большей части территории империи приводил к росту  трудовых ресурсов в деревнях, которые не могли найти себе применения. Это обусловило громадный приток рабочих рук в промышленные центры России. Концентрация рабочих масс в столицах Петрограде и Москве стало социальной базой оппозиционных сил: социалистов- революционеров, анархистов, большевиков и меньшевиков – социал -демократов умеренного, соглашательского плана. Все эти факторы в совокупности обусловили чрезвычайно скорое увеличение критической массы революционных сил, проявивших в феврале 1917 высочайший уровень общественной активности. Восстание в Петрограде было стремительным и в течение нескольких дней власть безвольного, бесталанного самодержца была свергнута.

Буквально за несколько дней до отречения царя Николая перед его семьей выступал поэт, которому волей эпохи выпало стать выразителем всех ее противоречий, метаний, жестокостей, надежд и разочарований. Именно 19 февраля Сергей Есенин читал свои стихи супруге самодержца, дочерям и придворным. В ту пору поэт служил рядовым в составе команды санитарного поезда. Благоговел ли Есенин перед «августейшими» особами? Это вряд ли. Скорее всего молодому выходцу из глубинки, попавшего в салон императрицы по протекции «крестьянского певца и поэта» Николая Клюева было приятно осознавать интерес к своему творчеству со стороны высочайших особ. Кстати, сам Николай II, по свидетельствам поэта особого интереса к его творчеству не проявлял. Во время выступлений Есенина, которые случались, начиная с 1915 года, царь дремал. Это свойство последнего русского царя – дремать наяву, не проявляя интереса ни к делам государства, ни к назревающим кризисным событиям отмечали многие современники самодержца.

Тектонический разлом февральских событий пробудил вулкан общественных страстей. Есенин, будучи натурой чуткой и реагирующей отзывался в русле всех своих умонастроений, которые во многом были отражением многоукладного, пестрого и противоречивого крестьянского менталитета. Драма социально-политического разлома в обществе Российской Империи, тема «русского бунта» (поэма «Пугачев»), которую Есенин наследует у Пушкина.  Причем, Есенин однозначно предвзят, он не сторонний наблюдатель. В теме «бунта» он на стороне бунтовщиков. «Да, невеселое вше житье, но скажи мне, скажи! Неужели нет в народе суровой хватки? Вытащить из сапогов ножи и вонзить их в барские лопатки?»  – такие строки мог написать только остро чувствующий накопленный народными массами, вековой гнев поэт.

Но противоречия встают в каждой строке Есенина. Тут и бунтарство и патриархальность русской деревни, и город, – как противопоставление простору степей, разрушающийся уклад деревенской жизни. Все процессы, стартовавшие в феврале 1917-го,  ярчайшим образом отразились в произведениях великого русского поэта, ставшего в определенной мере жертвой  этого бескомпромиссного, жестокого времени.  Правда, Сергея Есенина, – это правда времени, реальность жизни русского крестьянства в канун великих революционных потрясений. Сегодня спустя сто лет попытки лакировать суровую жизнь села тех времен разбиваются об строки поэта: «Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.

Избы забоченились,
А и всех-то пять.
Крыши их запенились
В заревую гать.

Под соломой-ризою
Выструги стропил,
Ветер плесень сизую
Солнцем окропил».

Трагедийность и оптимизм, вселенский масштаб революционных потрясений, богохульство и покаяние – все вобрало в себя творчество Сергея Есенина – ярчайшее проявление противоречий революционной эпохи. «Не то что мы,
Которым все так
Близко,—
Впадают в диво
И слоны…
Как скромный мальчик
Из Симбирска
Стал рулевым
Своей страны.

Средь рева волн
В своей расчистке,
Слегка суров
И нежно мил,
Он много мыслил
По-марксистски,
Совсем по-ленински
Творил»

Напряжение времени было не по силам ранимой душе поэта. Он то и дело «губил себя в угаре пьяном». Но новые порядки, особенно после Октября 1917 принимал, как, должное. Еще-бы! На выступлениях перед членами ЦИК-а Советской России, в своем личном общении с наркомом Луначарским и Главвоенмором РККА Троцким Есенин видел живой интерес к своему творчеству. Его много издавали на средства новой власти. Ему прощали безобразные выходки и скандалы.

«И, первый мой бокал вздымая,
Одним кивком
Я выпил в этот праздник мая
За Совнарком.

Второй бокал, чтоб так, не очень
Вдрезину лечь,
Я выпил гордо за рабочих
Под чью-то речь.

И третий мой бокал я выпил,
Как некий хан,
За то, чтоб не сгибалась в хрипе
Судьба крестьян».

В революционные годы многое пришло в хаос, разрушен был прежний уклад. Шла гражданская война. Есенин жил в «развороченном бурей быте». Неустроенность, метания между поисками своего места в новых процессах и стремлением вернуться к тихой созерцательной деревенской жизни разрушали психику поэта. Последние его работы это – предощущение коллективизации и индустриализации, – «железный конь» – трактор в меняющейся деревне.  Вынуждено репрессивная узда революционных порядков, гибель былой деревни «мрачные мотивы», психические недуги и загадочная смерть поэта – реалии того сложного времени. Переломная эпоха переламывает и меняет многое и многих.  Но остался «Свет простых истин». «Письмо матери» – духовное завещание великого поэта Сергея Есенина будущим поколениям Русского мира. Принять и простить всех – красных и белых…

Нам же следует помнить, что в феврале 1917 года началась Эпоха великих потрясений, повлекших грандиозные преобразования в жизни сотен миллионов людей. 1917 – й начало великой и трагическая истории создания и разрушения СССР – как бы там ни было, но спустя сто лет  это – и урок, и предостережение от забвения.  А творческое наследие великого русского поэта Сергея Есенина живое свидетельство противоречий эпохи гигантского разлома, противоречий, которые надо понять, принять и уверенно смотреть в будущее.

«Лицом к лицу, лица не угадать. Большое  видится на расстоянии» – очень верно сказано!

«Века всё смелют,

Дни пройдут,

Людская речь

В один язык сольется.

Историк, сочиняя труд,

Над нашей рознью улыбнется.

 

Он скажет:

В пропасти времен

Есть изысканья и приметы…

Дралися сонмища племен,

Зато не ссорились поэты…»

***

Письмо к женщине

Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел –
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму –
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.

Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь –
Корабль в плачевном состоянье.
Земля – корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.

Тот трюм был –
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий…

Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был,
И что со мною сталось!

Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне…
Я знаю: вы не та –
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.

***

1 мая

Есть музыка, стихи и танцы,
Есть ложь и лесть…
Пускай меня бранят за стансы —
В них правда есть.

Я видел праздник, праздник мая —
И поражен.
Готов был сгибнуть, обнимая
Всех дев и жен.

Куда пойдешь, кому расскажешь
На чье-то «хны»,
Что в солнечной купались пряже
Балаханы?

Ну как тут в сердце гимн не высечь,
Не впасть как в дрожь?
Гуляли, пели сорок тысяч
И пили тож.

Стихи! стихи! Не очень лефте!
Простей! Простей!
Мы пили за здоровье нефти
И за гостей.

И, первый мой бокал вздымая,
Одним кивком
Я выпил в этот праздник мая
За Совнарком.

Второй бокал, чтоб так, не очень
Вдрезину лечь,
Я выпил гордо за рабочих
Под чью-то речь.

И третий мой бокал я выпил,
Как некий хан,
За то, чтоб не сгибалась в хрипе
Судьба крестьян.

Пей, сердце! Только не в упор ты,
Чтоб жизнь губя…
Вот потому я пил четвертый
Лишь за тебя

***

Капитан земли

Еще никто
Не управлял планетой,
И никому
Не пелась песнь моя.
Лишь только он,
С рукой своей воздетой,
Сказал, что мир —
Единая семья.

Не обольщен я
Гимнами герою,
Не трепещу
Кровопроводом жил.
Я счастлив тем,
Что сумрачной порою
Одними чувствами
Я с ним дышал
И жил.

Не то что мы,
Которым все так
Близко,—
Впадают в диво
И слоны…
Как скромный мальчик
Из Симбирска
Стал рулевым
Своей страны.

Средь рева волн
В своей расчистке,
Слегка суров
И нежно мил,
Он много мыслил
По-марксистски,
Совсем по-ленински
Творил.

Нет!
Это не разгулье Стеньки!
Не пугачевский
Бунт и трон!
Он никого не ставил
К стенке.
Все делал
Лишь людской закон.

Он в разуме,
Отваги полный,
Лишь только прилегал
К рулю,
Чтобы об мыс
Дробились волны,
Простор давая
Кораблю.

Он — рулевой
И капитан,
Страшны ль с ним
Шквальные откосы?
Ведь, собранная
С разных стран,
Вся партия его —
Матросы.

Не трусь,
Кто к морю не привык:
Они за лучшие
Обеты
Зажгут,
Сойдя на материк,
Путеводительные светы.

Тогда поэт
Другой судьбы,
И уж не я,
А он меж вами
Споет вам песню
В честь борьбы
Другими,
Новыми словами.

Он скажет:
«Только тот пловец,
Кто, закалив
В бореньях душу,
Открыл для мира наконец
Никем не виданную
Сушу».

Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.

Избы забоченились,
А и всех-то пять.
Крыши их запенились
В заревую гать.

Под соломой-ризою
Выструги стропил,
Ветер плесень сизую
Солнцем окропил.

В окна бьют без промаха
Вороны крылом,
Как метель, черемуха
Машет рукавом.

Уж не сказ ли в прутнике
Жисть твоя и быль,
Что под вечер путнику
Нашептал ковыль?

Не ругайтесь! Такое дело!
Не торговец я на слова.
Запрокинулась и отяжелела
Золотая моя голова.

Нет любви ни к деревне, ни к городу,
Как же смог я ее донести?
Брошу все. Отпущу себе бороду
И бродягой пойду по Руси.

Позабуду поэмы и книги,
Перекину за плечи суму,
Оттого что в полях забулдыге
Ветер больше поет, чем кому.

Провоняю я редькой и луком
И, тревожа вечернюю гладь,
Буду громко сморкаться в руку
И во всем дурака валять.

И не нужно мне лучшей удачи,
Лишь забыться и слушать пургу,
Оттого что без этих чудачеств
Я прожить на земле не могу.

***

Письмо матери

Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.

И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.

Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.

я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.

я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.

Не буди того, что отмечалось,
Не волнуй того, что не сбылось,-
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.

И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.

Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не xоди так часто на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.

 

 

 

 


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *