“В оборках развалин Кружит Кишинёв”

ПОДЕЛИТЬСЯ

Уважаемые читатели “ПВ”! Мы решили открыть новую рубрику “Пушкин сегодня” и будем публиковать в ней стихи, рассказы и мысли о Пушкинском влиянии на нас. Наш первый автор А.ЛИНДАЛ, Москва.

Кишинёвская любовь

На створках миндалин
Привкус вишнёв,
В оборках развалин
Кружит Кишинёв
И в сумерках окон
На лицах юниц
Теней синих кокон
На ветках ресниц.
Вот скрипочка злая,
Возьми и пили,
звук погружая
в бархат пыли!
Играй безответно,
Люби напролом,
Стелясь хрупкой веткой
Под каждым окном

 

Кишинёвская цыганка

С шорохом юбок змеиным,

(Как лозы тугие бёдра)
Мелочь у магазина
Клянчит она сегодня
И ворожит прохожим,
Что будет в их некрологах.
Плавится золотом кожа
В вырезе кофточки долгом.
Брошу монетки смайлик
На дно звенящей жестянки,
Куплю полусмятый фантик –
Судьбу  свою у цыганки.

С томиком Пушкина по Одессе

Как  фелюгу при зюйд-весте,

Мои клёши гонят  волны.

По Одессе мелким бесом

С Пушкиным пройдусь я томно.

И привозовским  арбузом

С семечек басовым рядом

Покачусь  я по камбУзу

Переулков плотоядных.

На Бульварах пыль струится,

Как фата чужой невесты,

И акаций сребролистых

Тени знают своё место.

Я под ветром не сутулюсь

И не кланяюсь кастету.

С косточкой вишнёвой пуля

Есть у фраера эстета!

 

Прощание с одесситкой

В Одессе мы мерцали на молу,
Высматривая парус синеокий,
Глаза твои в осенней поволоке
Не видели души моей мольбу.

Пером жар-птицы выгнется перрон
под взором ласковым приветливого урки.
Мне до Москвы трястись лишь сутки,
а там начнёт колбасить телефон.

Приди, мой друг, кричу я как куку-
шка, этим усмиряя страсти мессу,
ошую развернувшись на Москву,
а одесную на твою Одессу.

А ты гони, не отдавая прав,
все двести лошадей, еще скорее,
на берег, где надушенный арап
у моря бормотал свои хореи.

 

Волнолунье

Вдруг вайбер обернулся ванькой-встанькой,
притих, не зуммерит, почти не дышит,
и блеклая медуза растаманкой
течёт в себя. Вода её колышет,
и движимость подводной жизни
так создается. Вот и мы с тобою
разведены во временах по жизни,
но вспенены одной волною,

и как новорождённые рыбёшки
с открытым ртом (скорей от удивленья)
на набережных отираем клёши
до золотого верного сеченья.
И галеоны, стяги и кувшины,
набитые пиратами до пуза,
они внизу, на глубине аршина,
лишь руку протянуть и там поюзать.

Но волнолунье – и с утра, с прибоем,
я набираю номер твой на трубке…
Лос-Анжелес отметился отбоем.
И ангел твой молчит вторые сутки.

Гроши снуют в ладонях у пейзан,
Что бесит урок привокзальных свору.
Мой скорый тронется, как фриц от партизан,
И больше не увидимся мы скоро.

Мы в море померцали на молу,
Высматривая парус синеокий,
Глаза твои  поволоки
Отверг мою страстную мольбу.

Я бьюсь о волнорез твоей  груди
в предчувствии дражайшего  матраса,
откуда буду  мыслью упираться
в соседку, томную под бигуди.

Пером жар-птицы выгнется перрон
под взором ласковым приветливого урки.
Мне до Москвы трястись лишь сутки,
а там начнёт колбасить телефон.

Приди, мой друг, начну я как куку-
шка, оплавляя страсти мессу,
ошую развернувшись на Москву,
а одесную на твою Одессу.

А ты гони, не отдавая прав,
все двести лошадей, еще скорее,
на берег, где надушенный арап
у моря подрезАл свои хореи.

ПУШКИНСКАЯ ТАТЬЯНА FOREVER

Во все тяжкие пускаясь,

Ярко и неосторожно

Распускалась точно к маю.

И врала, врала безбожно!

Стебли хрупкие ломала,

Мяла влажные сирени…

Как Татьяна, в сад бежала,

Будто там гулял Онегин.

Нежась на неверном солнце

(Пальцы так нежны и клейки),

Всё сдирала от оконца

Яркий ярлычок ИКЕИ.

 

 

 


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *