Андрей ЛУПАН, писатель: «Сегодня для нас очень важна любая дополнительная подробность, любой малоизвестный факт из бессарабской главы творческой биографии Пушкина”.

ПОДЕЛИТЬСЯ

В 1987 году, к 150 -летию со дня гибели Александра Сергеевича Пушкина, признанный классик молдавской литературы, патриарх поэтического слова Молдовы Андрей Лупан написал очерк «Пушкин – это и наше наследие». Время было беспокойное. Эпоха советской власти понемногу «сдавала дела» новым рыночным временам. В молдавском обществе витали идеи самоопределения и национального подъема. Кишинев бурлил собраниями и митингами. Слова, никогда не грешившего против своей творческой совести Лупана «О Пушкине и молдавской культуре» прозвучали тогда, практически в пустоту. Да, такое случается на переломе эпох…

Как сказано в книге Экклезиаста: «Канут слова мудреца в пустоту, ибо шум и споры заполнят площади и заглушат их. Вспомнят  спустя время люди о том, что сказано было мудрецом и  усовестятся и очеловечится их лик и светлая печаль падет на город, в котором криками своими, заглушив слово мудреца,  когда-то торжествовали глупцы!». Вспомни же и мы в год 200-летия со дня прибытия Александра Сергеевича Пушкина в Кишинев слово мудреца, ибо не утратило оно своей ценности и силы.

Слова Андрея Лупана

  • «Во всей горестной истории нашего края были и счастливые страницы. Подобно ночному звездопаду, сквозь тьму веков прорывались и просыпались изредка на наш край благодатные огни скупой судьбы. Со временем они сплелись в один драгоценный венок,  принадлежащий каждому из нас.  Я имею в виду историческую связь Молдовы со многими выдающимися личностями всемирного духовного наследия.

Ныне, в пору великой исторической жатвы, мы перелистываем золотые страницы этой книги, которая вывела нас из безвестности, предоставив миру возможность оценить по достоинству и духовное плодородие родиной страны, и силу братства здешних народов и их душевное разнообразие. Вот о чем повествует нам наша художественная летопись, облагородившая лицо современной Молдовы.  Написанная на протяжение многих веков, по-человечески пережитая, она вошла в сознание народа, подобно легенде о бессмертной любви… Одну из блистательнейших глав этой книги написал сам Александр Сергеевич Пушкин. Годы ссылки, проведенные им здесь (1820-1823),  по сей день живы в нашей памяти, как будто мы его современники. Все, что он написал в Бессарабии, щедро отозвалось в нашей классической литературе и отзывается в творчестве современных молдавских писателей. И разве в глубине души у каждого из нас не прорастает чувство гордости за то, что это место и этот период были так плодотворны для творчества поэта?»

 

Сегодня слово первого народного поэта Молдовы Андрея Лупана «О Пушкине» звучит особенно актуально. Политика, интриги, геополитические векторы заслонили в общественном сознании вечные истины. Культура подменяется «культуркой». Спекуляции и ложь, разделяющие общество стали фактором политической борьбы кланов. И самое печальное, что временщики и манипуляторы нет, нет, да и бросят ком грязи в сторону великого поэта, невольника чести Пушкина, пытаясь изгнать память о нем из входящих в жизнь молодых поколений. Складывается впечатление, что годами по умолчанию чиновниками от «культурки» делается все, чтобы дом-музей Пушкина в Кишиневе попросту исчез. Между тем, Андрей Лупан придавал существованию этого музея значение огромной культурной традиции и связи народов Молдовы и России.

 

Слова Андрея Лупана:

     – «Гений Пушкина всегда придавал блеск Кишиневу и Бессарабии в целом. Время отсеяло все преходящее, развеяло напыщенную ненужность сменявшихся здесь правителей, но сохранило до единого слова власть пушкинской  поэзии над людьми. Хранит оно и художественную летопись края. Навеки отпечаталось также в наших душах живое эхо тех бессарабских закоулков, дорог и троп, по которым хаживал ссыльный поэт».

 

Слова Андрея Лупана:

  • «Оглянемся на 1947 год, когда строение это было давно и надолго похоронено под кучей руин посреди болота. В том страшном голодном году состоялось, совместное и, я бы сказал, историческое заседание Центрального Комитета комсомола и Правления Союза писателей Молдовы с одним единственным вопросом в повестке дня: Восстановление (реставрация) дома Пушкина. Массовое участие в этом деле приняла рабочая и студенческая молодежь, старшеклассники, солдаты-стройбатовцы и горстка писателей, поскольку в то время в ССП состояло не более 12 человек. Подобные воскресники проводились затем еще не раз, пока площадка не была как следует очищена и высушена, и каждый камень не занял своего места в стенах реставрированного дома. Два года спустя, в аккурат к 150-летию дорогого поэта (6 июня 1949 года),  здесь официально и празднично разместился Музей А.С.Пушкина, вошедший со временем в пятерку важнейших пушкинских музеев СССР. В дополнение к этому, несколькими годами позже, в селе Долна, затерявшемся в самом сердце молдавских кодр, была восстановлена в изначальном виде старинная усадьба боярской фамилии Ралли-Арборе, принадлежавшей к просвещенному кругу молдавской аристократии. Пушкин был другом этой семьи и был в ней всегда желанным гостем…

В  Пушкинском домике вы откроете для себя традиции, укоренившиеся в облике и деяниях наших современников. Об этом убедительно свидетельствует, например, вдохновенный вклад молдавских писателей послевоенного периода,  которые перевели на родной язык и издали почти все произведения великого поэта. В этом литературном подвиге приняли участие талантливые литераторы всех поколений. На фоне послевоенной разрухи и опустошения, оставленного фашистской оккупацией, эта работа представляет собой  фундамент нашей национальной культуры».

 

Культура не должна становится заложником политических баталий. Это очевидно любому, кто ценит книжное знание и понимает свою национальную культуру, как приток великой Реки культуры мировой, общечеловеческой. В этом контексте, счастливый исторический факт пребывания гения  русской и мировой  литературы Пушкина на нашей земле вдохновлял и вдохновляет подлинных художников слова народного.     

 

Слова Андрея Лупан:

«Сегодня для нас очень важна любая дополнительная подробность, любой малоизвестный факт из бессарабской главы творческой биографии А.С.Пушкина. Скажем, то, с какой  жаждой изучал  он  сей новый, тогда еще неведомый, пустынный край Российского государства, его географию, историю, народный быт и нравы местного населения. Для чего ездил, к примеру, в Бендеры и тамошнюю турецкую крепость,  интересуясь следами пребывания в этом пограничном городке  беглого шведского короля Карла ХII и украинского гетмана Мазепы. Затем участвовал в 570 –километровой экспедиции из Кишинева в Кагул и Измаил, к устью Дуная и в Буджакскую степь, по местам недавно отгремевших там русско-турецких баталий. Но особенно манил его в эти места образ и судьба римского собрата по перу Овидия, такого же вольнодумца и тоже здешнего изгнанника, духовное родство с которым он остро ощущал в бессарабской ссылке. В свою очередь, молдавские писатели, начиная со знавших Пушкина лично либо принявших от них эстафету (Костаке Стамати, Костаке Негруцци, Алеко Донича, Василия Александри и других) охотно культивировали традиции пукинского наследия, став также первыми переводчиками поэта.  К слову сказать «Черная шаль», «Кавказский пленник», «Цыганы» были переведены (соответствено, К.Стамати, К.Негруци и А.Доничем) еще при жизни автора. Высокие оценки творчества русского поэта, личные воспоминания  и переводы появлялись в царской и румынской Бессарабии,  в Молдавском княжестве,  затем в советской Молдове постоянно, со времени его прибытия в Кишинев. Одним из первых воспоминаний, вошедшим в отечественную Пушкиниану, было описание русского  поэта, так сказать, с натуры, в новелле Константина Негруци Калипсо (1839 г.).

Говоря о благотворном влиянии А.С.Пушкина на наших писателей, литературоведы, ссылаются прежде всего на поэму «Цыганы», сюжет которой да и некоторые персонажи перекочевали, можно сказать, в «Историю одного золотого»  нашего Василе Александри. Впрочем, автор и не отрицал этого, но и не придавал значения.  И был прав, пожалуй, ибо вся атмосфера и реалии повести остались  чисто молдо – румынскими. Даже песня Земфиры ( «Режь меня, жги меня!»), включенная автором в «Историю», не может быть истолкована как прямое заимствование из Пушкина, поскольку, как известно, последний сам взял ее из народных уст и перевел для своей поэмы. Александри сделал то же самое, но перевод ему, естественно, не понадобился. Интересно для нас с вами и характерно для позиции Александри в этом вопросе то, что он, будучи хорошо знаком с известным французским писателем Проспером Мериме, пересказал ему подробно содержание пушкинских цыган, после чего последний, вдохновившись,  написал свою замечательную новеллу «Кармен», а композитор Бизе, очарованный новеллой, – знаменитую оперу.  Таким образом, на основе одного общего сюжета каждый из троих разноязычных писателей создал собственное великое произведение на цыганскую тему. Так что не в сюжетах дело!..»

 

Сегодня вандализм и бескультурье прокладывают себе дорогу, прикрываясь разного рода новомодными веяниями и течениями. Вот и у нас в столице, у людей, обуянных жаждой разрушения, возникла некая идея реконструировать столичный парк, превратив его е в некое подобие паноптикума и «дисней ленда» с явной гламурной оберткой под которую, так здорово получать и дербанить гранты и средства на реконструкцию. Что ж, такие времена! Беда в том, что места памятнику Пушкину во всем этом «гламурном паноптикуме» нет. Что случилось с людьми нашими? А ведь наверняка среди авторов этого псевдо культурного проекта есть и те, кто читал произведения Александра Сергеевича, в том числе и в переводах на родной язык?

 

Слова Андрея Лупан:

 «Куда бы ни заносила его капризная судьба, Пушкин повсюду оставлял неистребимые следы своей личности, в том числе в воспоминаниях современников. Примечательно, что в своей поэзии он охватывал природу, географию, живую историю, быт и нравы тех стран и краев, где побывал. Потому-то и сумел увековечить так правдиво в поэме «Цыганы», на фоне бессарабских степей, образ прекрасной вольнолюбивой Земфиры с ее драматической песней любви и погибели. Здесь же, в Бессарабии, он собственной  лирой постиг бунтарство и отвагу молдавских гайдуков и греческих повстанцев. Со вполне оправданной гордостью воспринимаем мы тот факт, что Пушкин снискал у наших предков любовь, понимание и достойную оценку своего таланта. Символом крепчайшей связи поэта с Молдовой стал, в наши дни, скульптурно-архитектурный ансамбль в Центральном парке столицы, называемый – Аллеей классиков: две шеренги скульптурных портретов молдавских писателей – классиков  в граните, как бы встречаемых бронзовым юношей Пушкиным, каким он выглядел по прибытии в Кишинев 1820 году (памятник  был изваян именитым скульптором Опекушиным и установлен здесь еще в 1885 году, на средства, собранными,  по подписке горожанами).  Сохраним же для потомков эту связь времен!»

       1987 год…                  

 

P.S. Посвящение Пушкину Андрей Лупан (перевод Бориса Мариана)

«Когда впервые книгу Вашу открыл я при лучине,

чернила Вашей жизни писать меня учили,

и пусть робел, но добывал слова

из-под враждебной власти колдовства,

чтоб ваши дни мне стали сами

учениками и поводырями».

 

В работе использованы фрагменты очерка Народного писателя , лауреата Государственной премии СССР

Андрея ЛУПАН    «Пушкин – это и наше наследие»

( авторизованный перевод с молдавского поэта,  Кавалера Ордена Республики и Ордена Венгерской революции Бориса Мариана).

Редакция выражает благодарность поэту, переводчику Борису Мариану за любезно предоставленный архивный материал.

 

 


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *