“Я восхищен, я очарован, Короче – я огончарован!”

ПОДЕЛИТЬСЯ

Анекдоты, шутки, экспромты и эпиграммы от Александра Сергеевича

Их собрал из разных источников и издал в 1901 году в Одессе Морей Самойлович Козман (1877-1963) – известный одесский книгоиздатель-просветитель и владелец книжного магазина.
Обложка сборника "Шутки и остроты А.С. Пушкина". Одесса. 1901 год.
Обложка сборника “Шутки и остроты А.С. Пушкина”. Одесса. 1901 год.

***

После обеда, на котором было выпито порядочное количество шампанского, Пушкин беседовал со знакомою ему дамой. Нужно заметить, что дама была рябая. Какая-то фраза, сказанная Пушкиным, показалась ей не совсем приличной, и она заметила ему:

– У вас, Александр Сергеевич, кажется, в глазах двоит.

– Нет, сударыня, – отвечал он, – рябит.

***

Однажды в приятельской беседе знакомый Пушкину офицер, некий Кондыба, спросил:

– Скажи, Пушкин, рифму на рак и рыба.

– Дурак Кондыба, – ответил поэт.

– Нет, не то,- сконфузился офицер,- ну а рыба и рак?

– Кондыба дурак, – подтвердил Пушкин.

***

Спросили Пушкина на одном вечере про барыню, с которой он долго разговаривал, как он ее находит, умна ли она?

– Не знаю, – отвечал Пушкин очень строго и без желанья поострить, – ведь я с ней говорил по-французски.

***

Незадолго перед смертью Пушкин в Александринском театре сидел рядом с двумя молодыми людьми, которые беспрестанно, кстати и некстати, аплодировали Асенковой, знаменитой в то время актрисе.

Не зная Пушкина и видя, что он равнодушен к игре их любимицы, они начали шептаться и заключили довольно громко, что сосед их дурак.

Пушкин, обратившись к ним, сказал:

– Вы, господа, назвали меня дураком. Я – Пушкин и дал бы теперь же каждому из вас по оплеухе, да не хочу: Асенкова подумает, что я ей аплодирую.

В. Обозная. Пушкин читает стихи. 1977 год.

Один лицеист вскоре после выпуска из императорского Царскосельского лицея, в 1829 году, встретил Пушкина на Невском проспекте. Поэт, увидав на нем лицейский мундир, подошел и спросил:

– Вы, вероятно, только что выпущены из лицея?

– Да, только что выпущен с прикомандированием к гвардейскому полку, – ответил лицеист и в свою очередь спросил: – Вы тоже воспитывались в нашем лицее?

– Да.

– А позвольте спросить вас, где вы теперь служите?

– Я числюсь по России, – ответил Пушкин.

***

Известно враждебное отношение Пушкина к командировке, сделанной ему Воронцовым, – исследовать саранчу в южных степях Новороссии.

Командировка придумана была Воронцовым с целью дать Пушкину случай отличиться по службе, а Пушкин принял поручение это за желание надсмеяться над ним, и всем известен тот шуточный рапорт в стихах о саранче, который был представлен Пушкиным вместо деловой бумаги:

Саранча летела, летела. И села.

Сидела, сидела – все съела. И вновь улетела.

***

В одном литературном кружке, где собиралось более врагов и менее друзей Пушкина, куда он и сам иногда заглядывал, одним из членов этого кружка был сочинен пасквиль на поэта, в стихах, под заглавием “Послание к поэту”.

Пушкина ждали в назначенный вечер, и он, по обыкновению опоздав, приехал. Все присутствовавшие были, конечно, в возбужденном состоянии, а в особенности автор “Послания”, не подозревавший, что Александр Сергеевич о его проделке уже предупрежден.

Литературная часть вечера началась чтением именно этого “Послания”, и автор его, став посредине комнаты, громко провозгласил:

– “Послание к поэту”! – Затем, обращаясь в сторону, где сидел Пушкин, начал:

– Дарю поэта я ослиной головою…

Пушкин быстро перебивает его, обращаясь более в сторону слушателей:

– А сам останется с какою?

Автор смешался:

– А я останусь со своею.

– Да вы сейчас дарили ею?

Последовало общее замешательство. Сраженный автор замолк на первой фразе, а Пушкин, как ни в чем не бывало, продолжал шутить и смеяться.

***

Однажды Пушкин письменно обратился к издателю одного журнала, в котором он сотрудничал, с просьбой выдать ему причитающийся гонорар. Редакция ответила ему запросом, когда ему удобнее получить деньги: в понедельник или во вторник, и получит ли он все двести рублей сразу или сначала только сто. Поэт отвечал лаконичной запиской: “Понедельник лучше вторника, а двести лучше ста”.

***

С семейством Натальи Николаевны Гончаровой, будущей супруги своей, он познакомился в 1828 году на балу, когда ей было лишь шестнадцать лет. Через два года молва о необыкновенной красоте девицы Гончаровой усилила в сердце Пушкина искру страсти, запавшую при первой встрече, превратив ее в неукротимый пламень.

Я восхищен, я очарован,

Короче – я огончарован,

– шутливо говорил он своим друзьям.

***

Забавен рассказ Гоголя о попытках его познакомиться с Пушкиным, когда он еще не имел права на это в своем звании писателя.

Позже он был представлен ему на вечере у П.А. Плетнева, но прежде и тотчас по приезде в Санкт-Петербург (кажется, в 1829 году) Гоголь, движимый потребностью видеть поэта, который занимал его воображение еще на школьной скамье, прямо из дома отправился к нему. Чем ближе подходил он к квартире Пушкина, тем более овладевала им робость и, наконец, у самых дверей квартиры развилась до того, что он убежал в кондитерскую и потребовал рюмку ликера… Подкрепленный им, он снова возвратился на приступ, смело позвонил и на свой вопрос: “Дома ли хозяин?” – услыхал ответ слуги: “Почивают!” Было уже поздно на дворе. Гоголь с великим участием спросил: “Верно, всю ночь работал?” – “Как же, работал, – отвечал слуга, – в картишки играл”. Гоголь признался, что это был первый удар, нанесенный его школьной идеализации. Он не представлял себе Пушкина до тех пор иначе, как окруженного облаком вдохновения.

***

В Кишиневе Пушкин имел две дуэли. Одну из-за карт с офицером З.

Дуэль была оригинальная.

Пушкин явился с черешнями и, пока З. целился в него, преспокойно ел ягоды. З. стрелял первым, но не попал. Наступила очередь Пушкина; вместо выстрела наш поэт спросил:

– Довольны ли вы?

И когда З. бросился к Пушкину в объятья, он оттолкнул его и со словами: “Это лишнее!” спокойно удалился.

***

Однажды Александр Сергеевич пришел вместе с Мицкевичем к сестре своей Ольге Сергеевне, когда обычные посетители были уже в сборе. Гости – одни в ожидании музыкального сеанса, другие – виста, расхаживали по комнате, и тут-то произошел известный обмен доброжелательными фразами между русским и польским поэтами.

Пушкин и Мицкевич вошли вместе.

– Дорогу, господа, туз идет, – возвестил Мицкевич, указывая на Александра Сергеевича.

– Нет, вы проходите прежде! Козырная двойка туза бьет, – сострил Пушкин.

***

Однажды государь Николай Павлович в интимной беседе с поэтом спросил его:

– Пушкин, если бы ты был в Петербурге, принял бы ты участие в 14 декабря?

– Неизбежно, государь! – отвечал он.- Все мои друзья были в заговоре, и мне было бы невозможно отстать от них. Одно отсутствие спасло меня, – и я благодарю за это небо.

Этот прямой и откровенный ответ понравился государю, который был сам рыцарь чести и притом один из всех, окружавших его престол, понимал значение Пушкина и сознавал в нем силу поэтического гения, для которого требуются рост и свобода.

– Довольно ты подурачился, – заметил государь, – надеюсь, теперь будешь рассудителен и мы более ссориться не будем. Все, что ты сочинишь, присылай ко мне: отныне я сам буду твоим цензором.

В тот же вечер на балу у французского посланника маршала Мармона государь сказал графу Д.Н. Блудову:

– Знаешь ли ты, что сегодня я говорил с умнейшим человеком в России? С Пушкиным.

А. Никитин. Комикс по анекдотам Даниила Хармса.
А. Никитин. Комикс по анекдотам Даниила Хармса.

НА Ф.В. БУЛГАРИНА

Все говорят: он Вальтер Скотт,

Но я, поэт, не лицемерю:

Согласен я – он просто скот,

Но что он Вальтер Скотт – не верю.


МОЯ ЭПИТАФИЯ

Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою,

С любовью, леностью провел веселый век;

Не делал доброго, однако ж был душою,

Ей-Богу, добрый человек.

 


Истории из книги “Шутки и остроты А.С. Пушкина” подобрали Семен Экштут, доктор философских наук, и Ольга Чагадаева, кандидат исторических наук


ПОДЕЛИТЬСЯ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *