| |
Вы любитель курортных берегов, отдыха в самых разных концах Света? Вам ли не знать, как полезны развернутые и исчерпывающие отзывы об отдыхе в тех или иных курортных городах! Подобные отзывы являются бесценными для настоящего туриста.
1822 год 4 сентября (понедельник)
Написано письмо брату в Петербург, в котором поэт вновь размышляет о карьере Льва. Просит не дать ходу стихам, ранее переданным Никите Всеволожскому, кое-что переменить в послании "КОвидию", готовящемуся к изданию. За поручениями, отзывами звучат именаактеров Глухорева, Семеновой, а также Жуковского, Кюхельбекера, Дельвига, Баратынского,Батюшкова, Плетнева, Державина, Грибоедова, Хвостоваи др.ИЗ ПИСЬМА:
"Во-первых, о службе. Если б ты пошел в военную — вот мой план, который предлагаю тебе на рассмотрение. В гвардию тебе незачем; служить 4 года юнкером вовсе не забавно. К тому же тебе нужно, чтоб о тебе немножко позабыли. Ты бы определился в какой-нибудь полк корпуса Раевского — скоро был бы ты офицером, а потом тебя перевели бы в гвардию — Раевский или Киселев — оба не откажут. Подумай об этом, да, пожалуйста, не слегка: дело идет о жизни. — Теперь, моя радость, поговорю о себе. Явись от меня к Никите Всеволожскому — и скажи ему, чтоб он, ради Христа, погодил продавать мои стихотворения, до будущего года — если жеони проданы, явись с той же просьбой к покупщику. Ветреность моя и ветреность моих товарищей наделала мне беды. Около 40 билетов розданы — само по себе разумеется, что за них я буду должен заплатить. В послании "К Овидию" перемени таким образом...
Кстати об стихах: то, что я читал из "Шильонского узника", прелесть. С нетерпением ожидаю успеха "Орлеанской ц————". Но актеры, актеры! — 5-стопные стихи без рифм требуют совершенно новой декламации. Слышу отсюда драмоторжественный рев Глу-хо-рева. Трагедия будет сыграна тоном "Смерти Роллы". Что сделает великолепная Семенова, окруженная так, как она окружена? Господь защити и помилуй — но боюсь. Не забудь уведомить меня об этом и возьми от Жуковского билет для 1-го представления на мое имя. Читал стихи и прозу Кюхельбекера — что за чудак! Только в его голову могла войти жидовская мысль воспевать Грецию, великолепную, классическую, поэтическую Грецию, Грецию, где все дышит мифологией и героизмом, — славянорусскими стихами, целиком взятыми из Иеремия. Что бы сказал Гомер и Пиндар? — но что говорят Дельвиг и Баратынский? "Ода к Ермолову" лучше, но стих: "Так пел в Суворова влюблен Державин..." слишком уже греческий — стихи к Грибоедову достойны поэта, некогда написавшего: "Страх при звоне меди заставляет народ устрашенный толпами стремиться в храм священный. Зри, боже! число, великий, унылых, тебя просящих, сохранить им — цел труд, многим людям принадлежащий" и проч. Справься об этих стихах у барона Дельвига.
Батюшков прав, что сердится на Плетнева; на его месте я бы с ума сошел со злости. — "Б. из Рима" не имеет человеческого смысла, даром что "Новость на Олимпе" очень мила. Вообще мнение мое, что Плетневу приличнее проза, нежели стихи, — он не имеет никакого чувства, никакой живости — слог его бледен, как мертвец. Кланяйся ему от меня (т.е. Плетневу — а не его слогу) и уверь его, что он наш Гете.
Еще слово — скажи Сленину, чтоб он мне присылал Сукина Сына Отечества 2-ю половину года. Может вычесть, что стоит, из своего долга.
Милый мой, у вас пишут что луч денницы проникал в полдень в темницу Хмельницкого. Это не Хвостов написал — вот что меня огорчило — что делает Дельвиг? чего он смотрит?" |
